Книга Дневники фаворитки, страница 198 – Татьяна Абалова

— Вы любите друг друга. Это все меняет.

— А вы? Вы так и не познали любви? — Эрли произнес и тут же покачал головой. — Простите, я не должен был спрашивать.

— Ничего. На правах будущего родственника можно, — мягко улыбнулся король. — Я полюбил, но слишком поздно понял это. Даже прислал своей избраннице платье из жемчуга, в котором хотел бы повести ее к алтарю. Но Донна объявила, что беременна и все изменилось… — Таллен поднялся, подошел к походной сумке, висящей на спинке стула рядом с простым мундиром. Достал оттуда дневники фаворитки — Эрли узнал их по обложке.

— Верни их Софье. Пусть она сама решит, давать их Дрейгу или нет.

— Как он?

— Он подавлен. Дрейг не такой сильный как Софья. В этом он больше похож на Милену, чем на меня, — король провел ладонью по обложке дневника. Будто стирал с него пыль времени.

Эрли увидел в его движениях нерешительность, точно Таллен никак не мог произнести того, что собирался.

— Я… — и замолчал, вновь отойдя к камину. Эрли, желая подтолкнуть, выбрался из кресла и встал рядом. Король вместо слов распахнул записи фаворитки и показал лорду Асдишу прячущуюся под обложкой тоненькую, на несколько страниц, книжицу.

— Это еще один дневник. Правда, на этот раз жены капитана егерей Тиля Удачливого. Его фамилию давно заменили на прозвище, поскольку среди офицеров нет человека более удачливого в бою и в жизни. Я хочу, чтобы записи этой доброй женщины прочли мои сын и дочь.

— Я отнесу им.

— Потом, когда встанет Лейрена. Они наверняка сейчас спят. Им не довелось лежать в одной колыбели, но близнецы есть близнецы — больше их никто не посмеет разлучить, — произнеся это, король покинул свой кабинет.

Оставшись один, лорд Асдиш опустился на диван, стянул ставшие тесными сапоги и, откинувшись на подушки, углубился в чтение дневника жены капитана егерей. Эрли не давал покоя вопрос, почему король настаивает, чтобы записи простой домохозяйки прочла Софья? Что за тайны скрываются за неказистой обложкой?

«Я не знаю, откуда у меня взялось желание делиться мыслями с дневником. Может, виной тому странные сны, которые все чаще и чаще вторгаются в мою жизнь, а может одиночество. Ведь при всей моей любви к Тилю я одинока. Я не ропщу, поскольку таких жен, как я, в приграничном городке немало. Наши мужья все время пропадают на службе, а мы ждем их с замиранием сердца, особенно в дни, когда по Рамсверу ползут слухи о нападении на погранотряд или о схватке с вооруженными до зубов контрабандистами. Последние переправляют по горным тропам варику — каменную смолу, что ценна чуть ли не больше золота, особенно в корабельном деле: смажь ею днище любой посудины, и та сделается непотопляемой.

Но не о смоле я хотела рассказать тебе, мой дневник, а о съедающем меня одиночестве. Его я особенно остро ощущаю, когда вижу пятерых дочерей моей соседки, старшей из которых всего восемь. Их мать Мариса день и ночь в заботах. Постирать, приготовить еду, уделить внимание маленьким, наставить старшеньких — как только рук хватает?

Хорошо, что она отпускает своих «принцесс» в наш дом.

— Хоть отдохну от этого шума-гама, — говорит Мариса, и я ловлю в ее глазах затаенное смущение. Я и сама смущаюсь: все выглядит так, будто, заманивая детей, пытаюсь урвать кусочек чужого счастья.