Книга Дневники фаворитки, страница 149 – Татьяна Абалова

— Мама, я с тобой! Только распоряжусь, чтобы заложили экипаж! — Дрейг бросился к двери.

Королева покачала головой.

— Кто-то должен остаться в столице, сын. Боюсь, известие о смерти Гванера всколыхнет наших противников. На границе и так неспокойно.

— Я пошлю отцу туда весть!

— Жди меня здесь, Дрейг. Я сама справлюсь.

Красивейший из древних замков Флорж-Гар-Ре пугал тишиной, нарушаемой лишь хлопками траурных стягов, тревожимых ветром. Даже высокие стены, выложенные из светло-серого камня, в закатных лучах Лейрены казались мрачными. Тени многочисленных башен, подобно траурным лентам, полосовали пространство крепости.

Слуги, выстроившиеся у парадного входа по причине прибытия королевы, жались друг к другу и не смели поднять голов. Не уберегли своего господина, а потому со страхом ждали расправы. Вдруг предатель, пустивший отряд врага за крепостную стену, среди них. Никому не приходило в голову, что столько трупов после себя может оставить всего лишь один человек.

Донна прошла мимо жителей замка, как мимо пустого места. Черная кружевная накидка не скрыла ни бледности лица, ни презрительно сжатых губ. Что челядь против ее брата? Пыль под ногами. Спали, мерзавцы, не пришли на помощь Гванеру. Носа не высунули, когда стражников у дверей милорда будто бешенных псов в загоне по одному уничтожали. И после этого говорят, ничего не слышали? Да быть того не может!

— Где мой брат?

— В ледник снесли. А остальных вчера похоронили. Все ж таки три дня прошло, — управляющий замком знал, что королева ненавидит путешествовать по воздуху, а потому задержалась в пути дольше ожидаемого. Там, где на виверне достаточно нескольких часов, в карете и трех дней не хватит. Никто не понимал, отчего в Донне жила ненависть к драконам. То ли боялась самих ящеров, хоть и уверяли ее наездники, что те поддаются выучке и весьма разумны, то ли не могла пересилить страх высоты. — Считай, весь отряд стражи полег. Даже Верхир, что в подземелье дежурил, погиб. Этого, правда, придушили. Раздели зачем-то и придушили. Мы сначала думали, спит. А оно вона как.

Донна едва заметно дернула бровью.

— Кого Гванер держал в подземелье?

— Безумную старуху, что на непонятном языке шамкала, да оборванца никчемного. Так, шваль безродная.

— Снимите простыню, — Донна дождалась, когда брата, лежащего на застеленных ковром плоских глыбах льда, осветят факельным огнем. Подошла ближе, всмотрелась в обескровленное лицо. Губы покойника кривились в улыбке. Она помнила эту улыбку. В страшных снах, до самого рождения сына частенько тревожащих ее, Гванер-насильник улыбался так же.

— Что он делал перед смертью?

Управляющий замялся.

— Говорите, ну!

— Ваше Величество, мне неловко… — голос мужчины дрожал. Здоровый, широкий в плечах и красный лицом, он сгибался чуть ли не пополам, чтобы его ясно слышала королева.

— Гванер был не один?

— Никак нет. Ба… девка была. В его в покоях на полу женскую одежду нашли, — управляющий полез в карман, достал скомканный платок, вытер лоб. Изо рта пар валит — в леднике стоят все же, не под солнцем, а этот потеет. — Никак голой убежала.

— Покрывало унесла, сволочь, — экономка громыхнула ключами.

— Мы еще нашли длинный светлый волос, — кто-то за спиной подал голос. — Не такой как у господина, длинней и… другой.