Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 557 – Татьяна Абалова

Та, наконец, пришла в себя. Поправила волосы, одернула юбку. Выпрямилась так, что стала выше. Острые плечи, напряженная спина. Берелив не ожидал ничего хорошего. И был прав.

— Династический брак? – уточнила старшая дочь.

Оба посла кивнули. Отец от досады крякнул.

— А как же любовь?

— Стерпится – слюбится, – никто и не заметил, когда в помещении появилась Ирсения. Януша тут же отпустила руку князя Вышегородского. – Короли не выбирают.

— Зато выбирают Ветер и Луна, – ответила царевна и пошла прочь.

Сзади никто не дернулся бежать за Стеллой. Каждый из оставшихся в разгромленной комнате знал, что любые доводы окажутся бесполезными. После монастыря и прочих страшных событий, царевна перестала быть той наивной девочкой, которая стремилась переехать в Эрию и доказать всем, что она достойна быть женой наследника.

Теперь ей ничего доказывать не надо. И если кто-то надеялся, что она пустится в пляс от радости, услышав официальный сухой текст, то он сильно ошибался. Она знает себе цену. И как царевна, и как женщина.

Рывком распахнув дверь в свои покои, Стелла позволила себе всхлипнуть. Направляясь к кровати, где собиралась нареветься всласть, почти ничего не видя от разом хлынувших слез, она едва не сшибла… стоящего на одном колене Генриха. Принца Эрийского, а в простонародье Ветра.

Он протянул к ней ладонь и тихим голосом спросил:

— Луна, ты будешь моей?

Она подозрительно сощурила глаза и поджала губы. Руку медленно отвела за спину.

— Я помню каждый твой поцелуй. Я помню каждое твое прикосновение. Я помню, как ты прижималась ко мне, когда Лоза стащил меня на пол. Я помню каждое признание в любви. Я не видел тебя, не представлял, как ты изменилась за все те годы, что находилась рядом, и не осознавал, стала ли ты еще красивее или у тебя на носу появились прыщи, но уже тогда я твердо знал, что лучшей женщины мне не найти.

— Выгода? Ты понял свою выгоду? Во мне есть все, что может сделать из меня достойную жену, а в будущем и королеву? Разве этого достаточно для тебя, Ветер?

— Этого достаточно для принца Эрийского. Но не для Ветра. Как недостаточно и для Луны. Потому что она не знает главного: ее любят. Искренне. Всей душой. Неистово и самозабвенно. Я не мог дышать, когда ты приходила ко мне. И не имел сил подняться и прижать к себе. Вернуть все те поцелуи, что ты мне подарила, пока я лежал бревном. Нет, далеко не бесчувственным. Со скованным чужой волей телом, но не бесчувственным.

Генрих поднялся. Он теперь стоял так близко, что Луна могла рассмотреть выгравированного на золотой пуговице дракона. И чувствовать запах. Такой знакомый, задевающий струны ее души. Но струны дрогнули еще сильнее, когда Генрих поднес руки к ее лицу и заставил поднять на него глаза.

— Прости меня, Луна. Прости за тот давний разрыв помолвки, за годы немоты, за то, что не видел тебя, пока был рядом с другой женщиной, прости за все, что совершил и еще совершу. Я люблю тебя, Луна.

Он медленно наклонился и приник к ее губам. Поцелуй был неспешный. Без того огня, что бушевал в сердцах обоих. Он был примирительным, пробным. Из тех, что становятся первыми в бесчисленной череде счастливых мгновений.

— Ты мне задолжал, – произнесла Луна, когда ее губы отпустили.

— Весь мир к твоим ногам.

— Не нужен мир. Ты мне должен девяносто девять с половиной поцелуев.