Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 480 – Татьяна Абалова

А подо льдом утопленницы заходились в самом горестном из плачей.

* * *

— Ну, чего задумался? – Верисея тронула щеку Лозы ледяными пальцами. Бахриман не стал противиться неожиданной ласке. Он уже знал, что дочь старосты простым прикосновением способна развеять любые чары. Даже те, что когда-то сделали из него чудовище.

«Как же странно устроен мир! Где лежит граница между злом и добром? Горючие камни, предназначенные для блага, в один миг превратились во зло, испепелив все вокруг, а порождение зла мановением руки сняло с меня проклятие уродства, свершив тем добро».

— Ты уже давно в озере обитаешь, может слышала, есть ли в ваших краях рожденный от брата с сестрой?

— А зачем тебе? – Верисея кокетливо перекинула косу с красной лентой за плечо.

— Очень нужно. Хотел бы я открыться, но не могу. Это не моя тайна.

— Эх, ты, красавчик. Рожденный от брата с сестрой с тобой рядом чуть ли не год находился, а ты даже не догадывался.

— Да кто же о стыдном рассказывать станет? – возмутился Лоза, а у самого сердце оборвалось. Кто в монастыре был рядом – погиб. Разве что…

Утопленница потянулась всем телом и соскользнула в стылую воду.

— Пора мне…

— А все-таки?

Верисея протяжно зевнула. Не в правилах утопленниц подслушанные тайны раскрывать. Тем более мужчине.

— Я любое твое желание исполню. Хочешь, на следующий год зеркальце принесу? И костяной гребень?

— Зеркальце, говоришь? А хочу!

— Ну!

Верисея, прежде чем назвать имя, с сомнением протянула:

— Правда, не ведаю теперь, жива ли…

— Откуда знаешь, что это она? – бахриман спрыгнул с камня и подошел к самой кромке воды. Он не верил в свою удачу.

— Сидела как-то у озера, жаловалась на судьбу, а мы слушали.

— Топиться пришла?

— Нет, – Верисея печально усмехнулась. – Силу свою испытывала, собиралась навечно упокоить хотя бы одну из нас. Думала, благо тем принесет. На берег слезливыми речами выманивала. Сама-то в воду боялась зайти.

— И что, упокоила?

— Нет. Пожалела. Мы ей своих историй полный подол насыпали. Поплакали вместе.

— Слушай, а может ты знаешь, кто в монастыре Злом был? – Лоза, не боясь намочить штаны, встал на колени. Пусть только шепнет имя, он услышит.

Утопленница вдруг вынырнула, обхватила лицо бахримана ладонями, заглянула в яркие глаза. Он весь обратился в слух, а она… крепко поцеловала. Пока Лоза отмирал, покачала головой и, перед тем как уйти в глубину, выкрикнула:

— Нет, не знаю! Зло – оно ведь многолико!

* * *

В доме у реки было тепло. Не то что в том, продуваемом всеми ветрами, стоящем на сваях в болотной жиже, который они давно покинули. Прежде чем поселиться в лесной сторожке, беглецы перебрали не одно жилище, но всякий раз приходилось уходить из-за оживающей вдруг нечисти. Какой-то злой рок преследовал их: то вскрывалось старое кладбище, то начинал наползать ядовитый туман, оставляющий после себя трупы животных, то вдруг заводилось привидение и пугало воем.

То ли река, делающая петлю вокруг дома, ограждала их от напастей, то ли на этом берегу никто не умирал, чтобы однажды поскрестись в дверь, но здесь жилось спокойно.

Бахриман, открыв дверь, вдохнул привычные запахи: еловых шишек, сушащихся на подоконниках, яблок, сложенных в берестяной короб, недавно приготовленной еды.

Трещали в печи дрова, на приступке дремала рыжая кошка. Ее Лоза подобрал, когда в очередной раз вернулся к развалинам монастыря. Вернулся, чтобы кинуть в горящую бездну кольца-обереги Луны и Ветра.