Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 24 – Лилия Тимолаева

— Потому что колокольня не спасает обиженных, леди Орвен-Грант.

Эти слова задели больнее, чем должны были. Я сжала пальцы вокруг ключа.

— Тогда зачем она зазвонила?

— Она возвращает голос клятвам, которые нарушили.

Я молчала.

Огонь в фонаре дрожал, отражаясь в его глазах. За стеной главного зала шуршали ленты. Очаг потрескивал дальше, слабый, но живой. И в этой странной, чужой комнате, среди записей женщин, которых я не знала, но уже не могла считать чужими, я вдруг поняла: Оринт не собирается утешать меня. Он не скажет, что всё будет хорошо, не назовёт Дариона дураком, Кассару злодейкой, Брана лжецом. Ему не нужно было занимать мою сторону словами.

Колокольня уже заняла её звоном.

А дальше, видимо, я должна была идти сама.

— Что значит равная клятва? — спросила я.

Старик не ответил сразу. Он подошёл к ставне, где проступили имена, и провёл пальцем по строке Лираны Морвель.

— То, что драконьи роды давно не любят вспоминать. Обычная брачная клятва вводит жену в дом мужа. Равная ставит её рядом с ним перед законом рода. Не украшением. Не приложением к гербу. Голосом.

Слово отозвалось под кожей, там, где светилась метка.

— У меня была такая клятва?

— Раз ваше имя появилось над дверью, колокольня считает, что да.

— А вы?

Оринт посмотрел на меня.

— Я считаю то же, что говорит камень. Люди менялись, Палата переписывала уставы, роды учились называть удобное законным. Камень хранит проще. Если написано «равная по клятве», значит, кто-то эту клятву дал.

Дарион.

В свадебном зале, до утверждённой формулы. «Рядом с собой». Я слышала эти слова. Бран слышал. Весь зал, наверное, слышал. Но никто не объяснил мне, что они означают. Дарион сказал, что не знал. Книга вспыхнула. Значит, правда была сложнее, чем его незнание.

— Он мог не понимать? — спросила я, ненавидя себя за то, как быстро вопрос о Дарионе вырвался наружу.

Оринт долго смотрел на меня. В этом взгляде не было жалости, но была какая-то усталая человеческая точность.

— Мужчины у власти часто не понимают того, что им невыгодно понимать.

Я отвернулась к столу.

Ответ был честнее, чем мне хотелось.

Я взяла со стола чашку, ту самую, с засохшим следом на дне.

— Вы здесь живёте?

— Иногда.

— Палата знает?

— Палата помнит, когда ей нужно. Забывает, когда ей выгодно.

— Значит, Бран знал, что здесь есть хранитель.

— Лорд Рихтер знает больше, чем говорит. Это главное качество тех, кто ведёт чужие книги.

Я поставила чашку обратно. На её боку заметила маленькую царапину — знак колокола. Такая же форма была на головке ключа.

— Почему он отправил меня сюда, если колокольня может принять меня?

— Потому что надеялся, что вы не войдёте.

— Дверь открылась сама.

— Не каждая женщина доходит до двери, леди Орвен-Грант. Некоторых ломают в зале. Некоторые подписывают отказ в карете. Некоторые у ворот просят мужа забрать их обратно, и Палата получает то, что хотела: добровольное молчание.

Я вспомнила, как Дарион сказал: «Ты не должна была соглашаться». Как хотел отправить людей к северной стене. Как собирался ждать у ворот. Я не знала, что в нём было: страх за меня, страх за род, попытка вернуть контроль. Может быть, всё сразу. Но если бы я позволила ему вмешаться, Бран получил бы повод.

— Значит, они ждали, что я испугаюсь.