Книга Развод в 445. Скандальная история, страница 63 – Лина Леманн

Мы вышли с балкона вместе. И зал зашумел, будто ничего не произошло.

Дверь в приёмную Грезеллы была всё той же. Тёмное дерево, отполированное до зеркального блеска, латунная ручка — холодная, как чужие пальцы. За двести лет в этом крыле меняли секретарей, ковры и шторы, но запах оставался прежним: бумага, пепел и что-то приторно-сладкое, будто здесь регулярно жгли благовония.

Я остановилась за шаг до порога.

Смешно. Я пережила ссылку, потерю магии, насмешки газет и восстановление после предательства. А колени дрогнули от одного запаха.

Раньше я работала в соседнем крыле и с ужасом ходила в этот корпус.

— Госпожа следователь? — секретарь подняла глаза.

Я кивнула, но звук её голоса уже отдалялся. Вместо него — сухой шелест страниц. Щелчок печати. Чёткий, как выстрел.

Тогда тоже было тихо.

Белый кабинет. Слишком светлый, слишком правильный. Стол из светлого камня, на котором не оставалось пятен. За столом — трое. Двое молчали. Говорила она.

— В соответствии с заключением комиссии…

Грезелла даже не повышала голос. Ей не нужно было. Она всегда владела аудиторией так же, как владела огнём — не размахивая руками, а позволяя ему слушаться.

Я помню, как смотрела на её губы и пыталась понять смысл слов. “Ограничение доступа”. “Временная мера”. “До выяснения обстоятельств”. Формулировки были гладкими, как мраморный пол под моими сапогами.

— Вы осознаёте серьёзность нарушений, леди Эйбеалль? — припечатал меня ее вопрос.

Осознавала ли я? Я осознавала только, что стою здесь совсем одна. Без поддержки. Без семьи.

Я тогда подумала, что Кассиан умирает в больнице.

Глупая.

— Подпишите, — Грезелла пододвинула лист.

Перо лежало рядом. Обычное, безобидное. Я взяла его и вдруг почувствовала, как в воздухе что-то сгущается. Магия. Тонкая, выверенная, как хирургический инструмент.

— Это стандартная процедура, — сказал один из членов комиссии. Я даже не запомнила его лица.

Стандартная.

Я подписала.

Печать опустилась на бумагу с тем самым сухим щелчком. И в тот же миг что-то ударило в грудь.

Не боль. Сначала нет. Сперва было ощущение, будто из меня вытянули нить. Тонкую, горячую. Она тянулась куда-то вверх, туда, где всегда жило пламя. Моё пламя. Моя вторая кожа. Мой дракон.

Я попыталась вдохнуть глубже… И не смогла.

— Это временно, — произнесла Грезелла.

Вот тогда стало больно.

Пламя не исчезало сразу. Оно гасло. Медленно. Как костёр, который засыпают песком. Я чувствовала, как жар отступает от кончиков пальцев, как тяжелеют плечи, как внутри становится пусто. Магия перестала щекотать изнутри.

Я смотрела прямо перед собой и считала удары сердца. Один. Два. Три. Лишь бы не сойти с ума от осознания, что со мной сделали.

Слезы жгли глаза.

Но я ничего не могла сделать.

Когда я подняла глаза, Грезелла холодно наблюдала за мной. Ни злорадного торжества, ничего. Она настолько свыклась с необходимостью лишать магии, что даже месть не доставляла ей удовольствия.

— Мы очищаем империю, и наши законы настолько милостивы, что мы даем шанс на исправление многим, — мягко добавила Грезелла.

Империю. На самом деле Гнездо.

Меня выводили из кабинета без наручников, без стражи. Всё прилично. Всё корректно. Только в груди было так холодно, будто меня окунули в ледяную воду и забыли вытащить.