Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 44 – Рика Лав

Ладно, каюсь, достала самое темное и без рюш. Которые тоже тут имелись!

Натягивая платье, я в который раз пожалела об отсутствии брюк, джинсов, да чего угодно, кроме этих чертовых юбок! Боже, как же неудобно!

Юбки путаются под ногами, корсет сдавливает ребра так, что нормально вдохнуть невозможно, а шнуровка сзади требует акробатических навыков или помощи горничной, которой у меня нет.

В итоге мне удалось кое-как зашнуровать корсаж самой, выворачивая руки и чертыхаясь под нос, хотя в зеркале отражение выглядело… ну, скажем так, не идеально. Шнуровка была неровной, один бок сидел выше другого, но сойдет. Во всяком случае, я была одета, а не бегала в ночной рубашке. Уверена, воины оценили.

Волосы я заплела в простую косу — единственную прическу, которую я умела делать без помощи салона, и не тратя на это полчаса. Черные пряди послушно легли в аккуратную косу, которую я перекинула через плечо, закрепив конец найденной лентой.

Критически осмотрев себя в зеркале, я вздохнула. Выглядело… ну, прилично. Для баронессы, которая провела утро в компании драконов и вражеских войск в неглиже, вполне нормально. Не королева, конечно, но и не нищенка.

Хотя мысль о том, что девушки здесь явно не носят брюки, не давала покоя и возвращалась снова и снова. Как же неудобно!

Как они вообще живут в этих платьях, как работают, как ездят верхом, как занимаются чем-то, кроме сидения в гостиной с вышивкой?

Надо будет спросить у швеи, когда найду подходящую. Может, есть какой-то компромиссный вариант? Ну там, юбка покороче (хотела бы я увидеть драконьи взгляды, если выгляну к ним в чем-то длиною выше колен, ха-ха), свободнее, разрезы по бокам для удобства движения…

Покачав головой над своими мыслями и отогнав их в дальний угол сознания, я направилась в спальню, к Анике.

Пора снова вспоминать, что тут я — мать.

Девочка спала, раскинув руки в стороны, и выглядела такой милой и беззаботной, что мне стало жалко ее будить, нарушать эту идиллию. Темные волосы растрепались по подушке, щеки порозовели.

Но солнце уже поднялось достаточно высоко, проникая через неплотно задернутые шторы, и позолотило край кровати — пора было будить кроху.

Я присела на край кровати, и матрас тихо заскрипел под моим весом. Осторожно погладила дочку по волосам, перебирая шелковистые пряди.

— Солнышко, — позвала я тихо, стараясь не испугать ее резким пробуждением, — пора просыпаться. День уже начался.

Аника заворочалась, сморщив носик недовольно, но глаза не открыла, пытаясь удержать сон.

— Милая, вставай, — я наклонилась и поцеловала ее в лобик. — Птички уже поют, а ты все спишь. Скоро солнце заберется прямо в твою комнату и скушает все твои сны.

Ее глазки медленно открылись, моргая от яркого света, и девочка сонно улыбнулась мне, потягиваясь как котенок:

— Мамочка…

— Доброе утро, моя хорошая, — я помогла ей сесть, подложив под спину подушку, и обняла, прижимая к себе. — Как спалось? Снились хорошие сны?

— Хорошие, — Аника зевнула, прикрыв ротик ладошкой. — Мне снился большой-большой кораблик из наших книжек. А ты куда ходила? Я проснулась, тебя нет.

Почувствовала укол вины — ребенок проснулся и искал меня, а все из-за этих чешуйчатых! Ух, какой у меня к ним список претензий!

— Мне нужно было решить кое-какие дела, важные дела, — уклончиво ответила я, не желая пугать ребенка рассказами о драконах и воинах, о том, что наше поместье превратилось в военный лагерь. — Но теперь я здесь, вся твоя. Пойдем умоемся?