Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 33 – Рика Лав

Сердце билось так громко, и, кутаясь в шерстяной платок, что первый выпал мне в руки из резко распахнутых мною створок шкафчика, я боялась одного — разбудить Анику.

Мне очень не хотелось бы, чтобы дочка видела, как мама мечется из угла в угол, вздрагивая от каждого нового взрыва хохота под окнами. Руки дрожали, когда я куталась в платок, когда непослушными пальцами поправляла запутавшиеся со сна волосы.

Что делать? Прятаться в спальне?

Глупо, вряд ли они исчезнут в тумане, который пришел с предрассветными сумерками с моря на луг усадьбы.

Замерла посреди комнаты. Или выяснить, что происходит?

Инстинкт самосохранения кричал «прячься», но разум требовал выяснить, грозит ли опасность мне, дочке, людям под этой крышей, моему поместью. Решившись, наконец, склонилась над кроватью, поправляя одеяло вокруг спящей малышки. Ее дыхание было ровным и спокойным — слава богу, грохот ее не разбудил.

— Спи, моя хорошая, — прошептала я, целуя теплую щечку. — Мама скоро вернется.

Нервными руками ещё раз поправила тёплый и широкий, как палантин, серый платок и длинное до пола ночное платье.

Переодевать еще и его — зря терять время. Вздохнула и, стараясь не шуметь, тихо выскользнула из покоев. Нужно было выяснить, что происходит, защитить нас здесь явно больше некому.

Коридоры усадьбы казались особенно мрачными в предрассветном полумраке. Каждая половица под ногами скрипела как недовольный дух, а тени, отбрасываемые редкими свечами, плясали на стенах, словно вопя: «Беги, дура! Там толпа незнакомых мужчин, а ты не знаешь ничего об этом мире!».

Спустившись с каменной лестницы в самый низ, услышала осторожные шаги со стороны столовой. Сердце сделало кульбит, но тут из кухни показалась Фания, однако, я все равно едва не вскрикнула от неожиданности.

— Леди! — прошептала женщина в коричневом просторном платье до пят, прижимая руку к груди. — Слава Богам, вы не спите! Я думала, мне послышалось, но эти голоса…

Лицо кухарки было бледным, а глаза широко раскрыты от тревоги. Она нервно теребила край какой-то тряпки в руках.

— Я тоже слышу, — справившись с бешено колотящимся сердцем так же тихо ответила ей. — Идем посмотрим, что творится.

И вот, мы, единственные взрослые женщины в этом доме (ну, не тащить же с нами Мару!), двинулись к главному входу.

Фания семенила за мной, и я видела на расстоянии, периодически оглядываясь на женщину, как ее потряхивает от волнения. У тяжелых дубовых дверей я остановилась, прислушиваясь. Голоса стали отчетливее, но слов разобрать не удавалось.

Взявшись за холодную металлическую задвижку, я медленно сдвинула ее вбок и толкнула дверь.

Предрассветный воздух был свежим и прохладным, с моря дул промозглый морской ветер. Первые лучи солнца едва-едва золотили верхушки деревьев, а в воздухе еще висела утренняя дымка.

Но не это заставило меня замереть на пороге.

Передо мной раскинулся настоящий военный лагерь!

Аккуратные ряды темно-синих палаток, разложенное у костров снаряжение, блестящее на утреннем солнце, лошади, привязанные к импровизированным коновязям. И повсюду мужчины в военной форме.

И это были очень странные мужчины!

Все высокие, широкоплечие, как на подбор, с длинными волосами, заплетенными в косы и хвосты. Даже в утреннем полумраке было видно, что в прически всех мужчин были вплетены какие-то бусы и ленты.