Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 327 – Рика Лав

И каждый из них присягнул новому Князю и его Верховному Генералу. Мне!

Потому все они знают, что будет, если обидеть пару Генерала Драконорожденных!

Здесь и сейчас существовал только один закон, записанный кровью в письменах.

— Кнархар, брат мне по второй крови, — мой голос прокатился по лагерю рычанием, заставляя воинов непроизвольно вздрагивать, вскакивать и отшатываться. — Я вызываю тебя на бой чести по законам нашего народа, при свидетелях, под взором богов и предков. До первой крови или до смерти — выбор остаётся за тобой, но знай: ты выйдешь из этого круга живым, только если встанешь на колени перед моей Аларией и будешь молить о пощаде!

Над лагерем воцарилась тишина…

Мика

Посреди палатки я всё ещё пыталась прийти в себя после того вихря событий, что обрушился на меня за последний час.

Мои губы ещё хранили вкус Кайласа, а тело гудело от близости, которую мы только что разделили. Браслет на запястье тяжело оттягивал руку, напоминая о принятом решении. А разум отчаянно пытался уложить в какую-то логичную картину то, что произошло в последние минуты.

Кайлас просто… ушёл.

Сорвался с места, схватил меч и выбежал из палатки, не объяснив ничего. Я видела его лицо в тот момент, когда он услышал про то слово — «парласса». Видела, как золотые искры завихрились вокруг нас, как его глаза засияли этим нечеловеческим свечением, добавляя ещё большего устрашения к его вытянутым змеиным зрачкам.

Это была ярость на грани безумия, готовая снести всё на своём пути.

И я вот вообще не понимала, что происходит сейчас за пределами этих холщовых стен.

Очевидно, это какое-то оскорбление. Достаточно серьёзное, чтобы вывести из себя обычно сдержанного генерала. Но настолько ли серьёзное, чтобы хвататься за оружие и мчаться в лагерь с таким выражением лица, будто он собирается кого-то убить?

Ой, мать моя женщина… А вдруг он и правда собирается кого-то убить?

Мысль заставила меня рвануться к выходу из палатки. Я подхватила подол длинного платья, задирая его выше щиколоток, чтобы не споткнуться в темноте, и выбежала в ночь.

Лагерь уже утонул в темноте, разбавленной лишь факелами у палаток, да ярким светом от главного костра где-то впереди. Я побежала на этот свет, продираясь между палатками, спотыкаясь о натянутые растяжки и едва не врезаясь в какие-то вещи.

С каждым шагом до меня доносился всё отчётливее зычный голос Кайласа, произносящий какие-то слова, которые я не могла разобрать на расстоянии. Но интонация… интонация не предвещала ничего хорошего.

Это был тон человека, выносящего приговор.

Я выбежала на освещённую кострами поляну как раз в тот момент, когда с бревна у костра поднялась массивная фигура. Рыжеволосая детина со шрамом на пол-лица — тот самый воин, что назвал меня… как там… парлассой.

Он был огромен, ещё больше, чем мне показалось при первой и второй встречах. Его руки были толщиной с моё бедро, а в правой ладони поблёскивал клинок.

Я сделала шаг на поляну, открывая рот, чтобы… чтобы позвать Кайласа и попытаться остановить это. Но чья-то рука схватила меня за локоть, останавливая.

— Стой на месте, мелочь, — прошипел мужской голос совсем рядом с ухом.

Я резко обернулась, уже готовая вырваться и наорать на очередного хама, но…