Онлайн книга «Оковы Гарпии»
|
— Отлично, мисс, просто отлично! — словил кураж Вилли, наблюдая за ней и без устали щелкая затвором. — О, мое чутье точно не подвело: как только вы вошли, я сразу заметил потенциал! Так, чуть наклоните голову, ага… Габи позволила себе глянуть на Анджея — он стоял, по-прежнему не шелохнувшись, но глаза его едва уловимо темнели, а пару минут назад мирно лежавшие на предплечьях ладони сжались в кулаки. Торжество победы закололо искрами тока кожу, и Габи потянулась к пуговицам. — Жарко у вас тут, — заявила она Вилли. — Позволите? — Да, да, разумеется! Так даже лучше… Она кинула пиджак на стул и вернулась к съемке. Тонкая белая блузка придавала новым снимкам очаровательной невинности, вот только ее становилось все меньше, а порочного призыва в кривой улыбке — больше. Вилли уже не вел ее, все стало совсем наоборот: Габи принимала позы сама, маскируя их под естественные движения, такие как поправить манжеты, пропустить волосы сквозь пальцы, отставить бедро. Она играла на двух сценах сразу, для камеры и для своего главного зрителя, и на неуловимой нити напряжения чувствовала, что ее провокация работала. В какой-то момент Анджей отлип от стены и шагнул ближе, остановившись у забытого стула. Вилли не обращал на него внимания, щелкая затвором все быстрее, настойчивее. Его смуглое лицо светилось довольством от пойманной творческой волны: он снимал уже не чопорную студентку, а молодую чувственную девушку. Он менял ракурсы, неразборчиво бубнил одобрительные «отлично». Габи поймала на себе внимательный взгляд Анджея, пропитанный абсолютным мужским вожделением, и последние границы стерлись без следа. В горле пересохло. Ее пальцы потянулись к верхним пуговицам блузки, крохотным жестом обнажая ключицы и ложбинку груди. — Прекрасно, вы просто очаровательны, — восхищенно пробормотал Вилли, тут же застрекотав камерой. И тут ее вырвали из его рук, смазав последний кадр. — Эй! — Съемка окончена, — опасно тихо объявил Анджей, щелкая металлическими фиксаторами задней крышки фотоаппарата. — Что? Но мы же только начали! Прекратите, вы же испортите... — Вилли попытался остановить его, было поздно. Анджей с предельным спокойствием откинул крышку, под возмущенное скуление фотографа вытянул пленку с бобин, на которые она была намотана, и распустил ее поруганным, жалко свернувшимся серпантином. Что материал окончательно засвечен, было ясно без особого труда. — Я сказал, окончено. Для газеты вам хватит кадров с первой кассеты, — Анджей грубо пихнул Вилли камеру, и от силы жеста тот шатнулся. — Вы испортили мне целую катушку пленки, — обиженно пропыхтел он, собирая висящий до пола серпантин в кучу. — Я выставлю дополнительный счет! Доберман навис над сразу будто съежившимся Вилли, источая сдержанную, но оттого еще более страшную угрозу. Положил широкую ладонь ему на плечо, заставив сгорбиться еще сильнее. Казалось, сейчас он попросту схватит его за ворот и вышвырнет в окно — и похоже, бедняга тоже вполне уловил, на какой грани человек перед ним. — Вон, — прошипел Анджей как последний шанс уйти отсюда целиком, которым тут же воспользовались: — Черт-те-что, — пробубнил Вилли, бережно прижав к себе камеру с ворохом пленки на ней и спешно отступая к выходу. — До свидания, мисс Паттерс. |