Книга Оковы Гарпии, страница 162 – Катерина Траум

— Есть, сэр, — четко принял приказ Анджей, вытянувшись в стойку «смирно».

И даже если бы у Габриэллы нашлись аргументы — вряд ли в армии уместны хоть какие-то возражения.

* * *

Особняк в Хэмпстед-Гарден наконец-то затих. Разъехались все сочувствующие гости, одним из которых стал коротышка-адвокат, вручивший Габи папку с завещанием. Публичного зачтения не требовалось: иных родственников, кроме дочери, Элен не имела, а ее последняя воля звучала предельно четко. Все — Габриэлле. Никаких напутствий, условий, прощальных писем: только короткая приписка с кодом от сейфа. Впрочем, последнее, чего Габи могла бы ждать от матери — сентиментальные послания с того света.

За окном уже краснел закат, когда наконец-то появилась возможность остаться одной и зайти в кабинет на втором этаже. Анджей внизу провожал последних гостей, и даже ходить без него по собственному дому было странно. Она так привыкла к этой теплой, надежной тени, что без нее чувствовала себя голой.

Последнее, что могло бы его удержать, тот нюанс, о котором не знал генерал Тобайл… Именно за ним Габриэлла полезла в спрятанный в шкафу сейф, всеми силами игнорируя темное пятно на паркете у стола, которое уже не выведется никогда.

Контракт нашелся сразу, поверх всего остального вороха бумаг, денег и выцветших фронтовых фотографий на фоне самолетов. Габи быстро вчиталась в строчки и в напряжении закусила губу. До дня выборов, до самого начала сентября Анджей являлся имуществом Элен. И перешел по наследству, как и все остальное.

Столько вариантов.

Не дать ему вернуться в армию, пользуясь этой бумагой и ее условиями — и до осени он будет принадлежать ей. Или приказать проигнорировать распоряжение генерала, бросить армию — и раб не посмеет ослушаться. Будет обязан это сделать. Габи держала в руках саму человеческую жизнь, и именно ту, которая ей нужнее всех прочих. Она могла бы поступить как Элен. Приказывать и принуждать. Сломать и обезоружить. Насиловать волю.

Но вместо этого Габриэлла зажмурилась, не давая себе отступить, и решительно порвала чертов листок пополам. Бумага приятно хрустела, рвалась все мельче под ее пальцами, пока на стала горсткой бесполезных обрывков, полетевших к мыскам черных туфель.

Ничего на свете сейчас Габи не хотела так же сильно, как остаться рядом с Анджеем навсегда. Ничего более неправильного и жестокого невозможно представить. Его уже выдернули из размеренной жизни, которую он строил годами по кирпичику. И если ей, Габи, все доставалось само: образование, достаток, беззаботная юность, бизнес… То Анджей лез с низов сам. Переборов агрессию, закопав травмы детства, изучая с нуля чужой язык в незнакомой стране, терпя удары розгами — он сумел ступить на свой путь, начать карьеру, получить достойное звание. Элен уже совершила насилие, когда вторглась в чужие планы и принялась играть человеческой судьбой. Двойное насилие — если вспомнить о том, что именно она его заставляла делать.

Нет. Не вспоминать. Это уже неважно.

А вот вернуть Анджею право на самого себя нужно было прямо сейчас. Никто не должен носить цепи, и это Габриэлла знала точно. Окно кабинета все еще было разбито, Нора лишь убрала осколки и сняла испорченную штору. Выглянув через дыру во внутренний двор, Габи увидела стоящих у беседки Анджея и Дэниэла. Они о чем-то негромко говорили, после чего пожали руки и разошлись.