Книга Оковы Гарпии, страница 130 – Катерина Траум

Предварительно кинув у кровати использованный контрацептив, Анджей криво улыбнулся и лег рядом с Габи. Она тут же прильнула к нему, по-хозяйски закинув ногу на его бедро, и обнять ее в ответ — самое лучшее, что могло быть в этот момент. Свободы. Сброшенных оков, ограничений… Все они вернутся под утро, но эта ночь вся принадлежит им.

— Ну вот что с тобой делать, Бэмби? — игриво протянул Анджей, зарываясь носом в ее карамельные волосы. — Если тебя не связывать, ты ведешь себя как непослушный ребенок. Откуда у тебя с собой презерватив — настолько тщательно все спланировала?

— Нет, конечно. У меня всегда они есть в сумочке. Элен с подросткового возраста требует, чтобы носила с собой, — насмешливо фыркнула Габи. — Впервые не зря.

— Ну, у нее в этом плане жизненный опыт еще тот, конечно…

Они синхронно рассмеялись, теряя все отголоски напряжения и сплетаясь еще теснее. Габи потерлась щекой о грудь Анджея, словно котенок, вызывая щемящее чувство внутри. То самое, появление которого он и предсказывал — но теперь вряд ли мог откатить время назад. Поздно. Девочка-Бэмби уже прокралась в душу, и когда приподнялась, заглядывая ему в глаза — стала полноправной хозяйкой сердца.

— Так откуда у тебя шрам на самом деле? — невинно похлопала она ресницами, даже не представляя, как только что окончательно перевернула мир Анджея.

Ее тонкие пальцы невесомо прошлись по контуру ожога.

— Клеймо поставил мне дядя и отправил из Берлина, заставив заучить легенду про польского мальчика, — честное признание уже не вызывало ни страха, ни желания закрыться в безопасный кокон.

— Ты знаешь, что с ним стало? — задумчиво свела брови Габи.

— Нет. Скорее всего, попал в плен к советским солдатам, когда те взяли город. А может, и погиб. Отец погиб точно, мама получала на него похоронку.

— А она сама?..

— Утонула в метро, когда его затопили нацисты.

Габи вздохнула и снова положила голову ему на грудь, выводя на коже кончиками пальцев только ей ведомые узоры прямо над сердцем. К облегчению Анджея, она не спешила выражать бесполезное сочувствие, зато приятно грела собой, обволакивая в свой чарующий запах счастья — и это уже было лучше всех возможных сожалений.

— Это ужасно, что тебе приходится скрывать свое истинное «я», потому что кругом сплошные ханжи, — наконец, прошептала Габи. — Ты пострадал от войны не меньше, а может, даже больше, чем многие. Нечестно приписывать тебя к врагам за одно лишь происхождение. Ты хоть кому-то рассказывал кроме меня?

— Бен знал, — глухо отозвался Анджей. — Ну и Элен, она сама догадалась по моей кривой биографии и, если верить ее словам, «арийской роже».

— И… все?

— Теперь и ты знаешь.

Габи подтянулась выше и легко поцеловала его в подбородок, где к утру явно пробьется щетина.

— Меня вполне устраивает твое лицо… Пусть оно и немецкое, — поцелуи множились, подбираясь к губам. — Так вот, как Гарпия взяла тебя в свои оковы. Шантажирует? Грозит рассказать все командованию?

— И прощай, армия, — согласно вздохнул Анджей, млея от того, как Габи все настойчивее требовала новых ласк.

Отказать ей хоть в чем-то — миссия невозможная. Он сам перехватил ее губы своими, затягивая в неспешный, смакующий поцелуй. Без первого дикого голода, зато с новыми оттенками. Долго, позволяя ладоням обхватить девичью талию, путешествовать вдоль тела. Габи легла на Анджея полностью, и того, как она ерзала на нем, снова начал тяжелеть воздух вокруг. Желание покалывало кожу, а дыхание прерывалось.