Книга Пленница судьбы, страница 74 – Элиан Вайс

Ария смотрела в его лицо, искаженное мукой ожидания, и чувствовала, как внутри нее, в сердце, рушатся последние неприступные бастионы. Он просил. Впервые в жизни. Не отдавал приказы, не требовал покорности, не угрожал стереть с лица земли всех, кто ей дорог. Он просто просил. И эта просьба, исходившая от самого могущественного и самого страшного существа в этом мире, была самым сильным и самым смиренным актом любви, который она когда-либо видела.

— Я никуда не уйду от тебя, — сказала она тихо, но твердо, и ее голос, как теплый ветер, разогнал ледяную стужу в его взгляде. Она снова коснулась его щеки, и на этот раз он не отстранился. Напротив, он прикрыл глаза и, как огромный хищный кот, потерся о ее ладонь. — Не сегодня. Не завтра. Не через месяц, когда тебе это снова надоест. Ты застрял со мной, Даркейн. Прими это как данность.

Он закрыл глаза, и Ария увидела, как вздрагивают его длинные, черные ресницы, на которых, словно алмазы, застыли слезы. Никто бы не поверил, что Темный Король может плакать. Но она видела. И это зрелище навсегда отпечаталось в ее сердце.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, Ария, — прошептал он сдавленно, уткнувшись лицом в ее волосы.

— Представляю, — она улыбнулась дрожащей улыбкой. — То же самое, что и ты делаешь со мной. Разрушаешь до основания. И собираешь из пепла заново. Совершенно другой.

Он открыл глаза и посмотрел на нее. Это был долгий, тяжелый, обнаженный взгляд, от которого по телу Арии разлилось тепло и сладкая истома. В этом взгляде было все: его прошлое, полное боли, его настоящее, полное борьбы, и их общее будущее, которое только зарождалось здесь, среди разбросанных книг и лунного света.

— Я люблю тебя, — сказал он. Слова, которые он так долго душил в себе, которые жгли его изнутри, вырвались на свободу в тишине библиотеки и зависли между ними, как три сверкающие звезды. Как выстрел. Как самая священная клятва.

Сердце Арии остановилось, а потом забилось с утроенной силой. Мысли спутались, чувства захлестнули с головой, как девятый вал. Он любит ее. Этот человек, это воплощение тьмы и ужаса, любит ее. Он, кто мог бы заполучить любую, любит ее — дерзкую, непокорную, сломленную.

— Ты не обязан это говорить, чтобы я осталась… — начала она, пытаясь справиться с дрожью в голосе.

— Я знаю, что не обязан, — он перебил ее, коснувшись кончиками пальцев ее губ, заставляя замолчать. — Я говорю это тебе не для того, чтобы ты осталась. Я говорю это, потому что это, черт возьми, правда. Единственная правда в моей лживой жизни. Я люблю тебя, Ария. До безумия. До одержимости. До самоуничтожения. Я ненавижу себя за эту слабость, боюсь ее до дрожи. Но я больше не могу и не хочу это отрицать. Это сильнее меня.

— Даркейн… — прошептала она, чувствуя, как слезы, горячие и соленые, текут по ее щекам.

— Не отвечай, — попросил он, прижимаясь своим лбом к ее лбу. Жест был настолько интимным, что у нее перехватило дыхание. — Пожалуйста, не сейчас. Не говори ничего. Я просто хотел, чтобы ты знала это. Чтобы ты жила с этим знанием. Чтобы, что бы ни случилось завтра, с кем бы ты ни была, ты несла в своем сердце правду: в этом мире есть кто-то, кто любит тебя. По-настоящему. Безнадежно. Навсегда.

И Ария не выдержала. Она притянула его к себе за шею и впилась в его губы. Это был первый поцелуй, который начала она. Не в ответ, не в подчинении, не в борьбе. Она целовала его, как целуют самого дорогого, самого любимого человека, которого чуть не потеряли. Нежно. Долго. С надеждой, что разгоралась в ее груди ярким, очищающим пламенем.