Книга Пленница судьбы, страница 70 – Элиан Вайс

Тишина, навалившаяся на зал после того, как стихло эхо от закрывшейся двери, была хуже любой брани. Она была ватной, плотной, звенела в ушах. Ария закрыла глаза, пытаясь перевести дыхание, чувствуя, как дрожат колени. Она не знала. Она правда не знала. Ее отец… как он мог? Как он мог так с ней поступить? Мысли кружились в голове бешеным хороводом, и ее начало подташнивать. И в этот момент, когда она хотела опереться рукой о стену, чтобы не упасть, она почувствовала, как стальная хватка сжимает ее запястье.

— Ты идешь со мной. Немедленно, — голос Даркейна прозвучал у самого уха. Он не смотрел на нее. Он смотрел вперед, туда, где только что скрылся посол, и в его глазах все еще клубилась Тьма.

Он потащил ее за собой через весь зал, сквозь расступающуюся толпу придворных. Они расходились перед ним, как море перед пророком, боясь даже коснуться краем одежды. Ария спотыкалась, пытаясь поспеть за его широкими, яростными шагами, ее туфельки скользили по мраморному полу, но он не сбавлял темпа, не оборачивался. Его рука держала ее запястье мертвой хваткой, почти до боли.

— Куда ты меня тащишь? Что ты делаешь? — выдохнула она, пытаясь вырвать руку, но тщетно.

Он не ответил. Ни слова. Только его челюсти были сжаты так, что на скулах вздулись желваки. Они пронеслись по бесконечным коридорам, освещенным редкими магическими светильниками, по винтовым лестницам, где гуляло эхо их шагов, по галереям с портретами мертвых королей, которые, казалось, провожали их осуждающими взглядами. Стражники у дверей отворачивались и вжимались в стены, не смея не то что спросить, а даже просто посмотреть в их сторону. Наконец они остановились перед тяжелой, дубовой дверью, украшенной искусной резьбой в виде сплетающихся в битве драконов. Даркейн толкнул ее плечом, и дверь с тяжелым скрипом распахнулась. Он втащил Арию внутрь библиотеки — огромного, многоярусного зала, заполненного тысячами книг.

Дверь за ними захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого зазвенели стекла в высоких стрельчатых окнах. Замок врезался в пазы со звуком удара меча о меч — резко, жестко, отсекая их от всего остального мира.

Темнота библиотеки встретила их запахом вековой пыли, старого пергамента, воска и сухих трав. Это был запах знаний и времени, запах тайн. Только лунный свет, серебряный и холодный, лился в высокое, от пола до потолка, окно, отбрасывая длинные, искаженные тени от книжных шкафов на паркетный пол. Даркейн отпустил ее запястье — резко, брезгливо, как будто обжегся о раскаленное железо, — и, не говоря ни слова, отошел к окну, встав к ней спиной. Его плечи под черным бархатом ходили ходуном от тяжелого, сбивчивого дыхания.

Ария растирала покрасневшую, ноющую кожу на запястье, где, она была уверена, завтра проступят синяки, и смотрела в его напряженную спину. Тишина между ними была наполнена недосказанным. И первым ее нарушила она. Ее голос прозвучал тихо, но твердо, без дрожи:

— Ты ревнуешь.

Это не было вопросом. Это была констатация факта, простая и жестокая, как пощечина.

Он развернулся. Его движение было резким, порывистым, как бросок хищника. Лунный свет упал на его лицо, и Ария увидела его глаза. В них горело алое, яростное пламя, ярче, чем когда-либо прежде, — сама магия выплескивалась наружу, выдавая его с головой.