Книга Пленница судьбы, страница 59 – Элиан Вайс

Она подняла руку и коснулась паутины кончиками пальцев.

Магия вздрогнула — и узнала. Паутина замерцала, заколебалась, как вода, в которую бросили камень. Узнала свою — ту самую, что текла в крови Арии с того дня, как Даркейн поставил на ней свою метку, вплел свою суть в ее естество. Черные нити расступились, как живые щупальца, нехотя, с тихим шипением, признавая в ней часть себя, часть хозяина. Дверь открылась беззвучно, будто ее толкнула невидимая рука, и Ария шагнула внутрь. В логово зверя. В его святая святых.

Покои Даркейна были огромными. Такими же темными, как и он сам, как его душа, как его прошлое. Стены из черного камня, гладкого и холодного, как зеркало ночи, отражали дрожащий свет. Тяжелые портьеры из бархата цвета запекшейся крови закрывали окна, не пропуская ни луча. Воздух был густым от запаха дыма, горячего воска и чего-то еще — терпкого, мускусного, его запаха. Камин, огромный, в полстены, догорал — угли мерцали алыми и оранжевыми огоньками, отбрасывая на пол пляшущие тени, которые казались живыми существами. Кровать — исполинская, с балдахином из черного бархата, расшитого серебряными нитями, — стояла в глубине комнаты, и на ней были скомканные простыни, сбитая подушка, вмятина от головы, говорившая о том, что хозяин не спал, а ворочался в постели, мучимый демонами. Но его там не было.

Пройдя несколько шагов и всмотревшись в темноту, она заметила его. Он сидел в высоком кресле у камина, спиной к ней, не двигаясь. Широкие плечи, обтянутые тонкой белой рубашкой, были напряжены до предела — каждый мускул, каждый позвонок выделялся под тканью, как натянутая тетива. Волосы, черные, как вороново крыло, были растрепаны, словно он снова и снова запускал в них пальцы. Рубашка расстегнута почти до пояса, открывая полосу смуглой кожи и выступающие мышцы. В правой руке он держал тяжелый хрустальный бокал с чем-то темным, густым, — вином или кровью, Ария не могла разобрать в этом дрожащем полумраке. Жидкость почти не плескалась, настолько крепко он сжимал бокал.

Он знал, что она здесь. Конечно, знал — магия внутри нее пульсировала, вторя ритму его сердца, гулкому и тяжелому. Связь, их незримая пуповина, не могла лгать, не могла молчать. Он не обернулся, не шевельнулся. Просто ждал. И его ожидание было тяжелее любой угрозы.

Ария сделала шаг. Второй. Третий. Ее босые ступни ступали по холодному каменному полу почти беззвучно, только легкий шорох шелка нарушал тишину. Она подошла к нему со спины, бесшумно, как призрак, как сон, и, замерев на мгновение, положила руки на его плечи. Ее ладони легли на твердые, каменно-напряженные мышцы — и она физически ощутила, как он весь подобрался, как каждая его клетка зазвенела от напряжения. Его тело на мгновение стало монолитом, а затем задрожало едва заметной, внутренней дрожью, которую он не мог контролировать.

— Что ты делаешь здесь? — спросил он, не оборачиваясь. Его голос прозвучал ровно, даже скучающе, как у короля, обращающегося к слуге, но Ария чувствовала через их связь совсем другое. Внутри него бушевал шторм. Ярость, страх, дикое, безудержное желание — все это смешалось в тугой узел, вибрирующий и готовый разорваться в любую секунду.

— То, что ты боишься сделать сам, — ответила она, и ее собственный голос показался ей чужим — таким же низким, бархатным, полным скрытой силы. Она провела пальцами по его плечам, по крепкой шее, по затылку, запускаясь в мягкие волосы, массируя напряженные узлы мышц. Ее пальцы были прохладными после холодного пола, а его кожа — обжигающе горячей, как печь.