Книга Пленница судьбы, страница 55 – Элиан Вайс

— Нет, — сказал он, и слово это прозвучало как выстрел в тишине. Он опустил ее со стола — аккуратно, но решительно, — и отступил на шаг.

— Что? — Ария не поняла. Ее тело все еще горело, требовало продолжения, пульсировало желанием. — Почему? Я думала, ты…

Он отошел к окну, встал спиной к ней, и Ария видела, как напряжены его плечи, как сжимаются и разжимаются кулаки, как побелели костяшки. Солнечный свет падал на его спину, обрисовывая карту шрамов — старых и новых, ее и чужих.

— Не путай долг с чувствами, — сказал он, и голос его прозвучал холодно. Слишком холодно. Так холодно, что этот холод обжег ее, как прикосновение к раскаленному металлу.

— Я не путаю, — Ария шагнула к нему, подошла вплотную, коснулась ладонью его спины между лопаток. Мышцы под ее пальцами моментально окаменели, превратились в гранит. — Я чувствую, Даркейн. И ты чувствуешь. Я знаю, что чувствуешь, — я ощущаю это через связь, каждую твою эмоцию, каждое твое желание. Зачем отрицать очевидное?

Он развернулся — резко, порывисто, — и в его глазах Ария увидела лед. Не холодную сдержанность, не маску, а самый настоящий лед — древний, как вечная мерзлота, твердый, как алмаз.

— Затем, что чувства делают слабым, — сказал он чеканно, роняя каждое слово как приговор. — А слабый король — мертвый король. Это истина, которую я усвоил много веков назад, и она еще ни разу меня не подвела. Я не могу позволить себе привязываться к тебе. Ты — долг. Задача. Цель. Средство достижения цели. И все, что между нами — только это. Физиология. Магия. Связь, которую можно разорвать.

— Врешь, — прошептала Ария, и слезы — горькие, жгучие, нежеланные — снова защипали глаза, размывая его силуэт. — Ты врешь самому себе. И мне.

— Может быть, — он коснулся ее щеки — легко, едва ощутимо, самыми кончиками пальцев, — и в этом прикосновении была такая бездна нежности, что захотелось выть. Но он убрал руку прежде, чем она успела прижаться к ней щекой, прильнуть, как кошка. — Но это не имеет значения. Важны только результаты. А ты… ты выполнишь свое предназначение. Родишь наследника. И уйдешь.

— Я не хочу уходить, — призналась Ария, и в этом признании, вырвавшемся из самой глубины души, было все, что она прятала неделями, месяцами, вечность. Всю свою гордость, всю свою злость, всю свою боль. Она выложила их к его ногам, как приношение.

— Захочешь, — он отвернулся к окну, и теперь она видела только его профиль — резкий, чеканный, словно высеченный из мрамора. — Когда поймешь, кто я на самом деле. Когда увидишь все. Не ту версию меня, которую я позволяю тебе видеть в редкие моменты слабости, а того, кем я становлюсь в тронном зале. На поле боя. В камере пыток.

— Я уже поняла, — сказала она в его спину, и голос ее звенел от напряжения.

— Нет, — он направился к двери. Каждый его шаг был уверенным, тяжелым, отсчитывающим секунды до конца этого разговора. — Ты поняла малую часть. Ту, которую я позволил тебе увидеть. Остальное… остальное ты не готова принять. И когда ты это примешь — ты захочешь уйти. И я тебя отпущу.

— Дай мне шанс, — попросила она, и голос дрогнул, сорвался, превратившись почти в мольбу.

Он остановился на пороге. Замер, положив ладонь на дверную ручку. Секунду, две, три — целую вечность — он стоял неподвижно, и Ария видела, как сбивается ритм его дыхания, как подрагивают плечи. Борьба. Опять эта проклятая внутренняя борьба.