Агды не было долго — или мне просто так показалось? Когда нервничаешь, время всегда тянется.
Но наконец старуха вернулась и, встретив мой тревожный взгляд, устало махнула рукой:
— Поправится Свирепый. Девять на девять раз говорили Дагену…
Дальше она выдала фразу, из которой я смутно поняла, что названный Даген любит скакать на коне напрямик по пересечённой местности, а делать это надо всё-таки с умом.
Иначе можно и доскакаться.
«Что-то мне этот парень заранее не нравится», — пронеслось в голове.
Однако куда более насущным поводом для беспокойства была странная реакция увидевшей меня хозяйской дочки. И я выпалила давно заготовленный вопрос:
— Агда, почему Бьорг так смотрела?
Старуха усмехнулась — будь у неё во рту больше зубов, можно было бы сказать «ощерилась». Произнесла какое-то слово и, видя, что я не поняла, закатила глаза. Взяла деревянную поварёшку, показала мне:
— Мужчина.
Затем показала правую и левую руки:
— Женщина. Женщина.
И изобразила, как женщины пытаются вырвать друг у друга поварёшку-мужика.
«Соперницы! — догадалась я. — Но почему? В чём я ей соперница? Ох, мне только вражды с дочерью хозяев не хватало! Причём совершенно на пустом месте».
— Вижу, поняла, — кивнула наблюдавшая за мной Агда и вернула поварёшку на стол. — Ну да не бойся. Знаешь, сколько на меня так по молодости смотрели? Все зубы обломали.
Естественно, меня её слова не успокоили, а встревожили ещё сильнее.
— Почему Бьорг думает, будто я соперница?
Старуха хмыкнула. Смерила меня долгим взглядом и, буркнув:
— Скоро вернусь, — вышла из дома.
Я же, до того напряжённо сидевшая на лавке, сползла на тюфяк и подтянула одеяло к подбородку.
Час от часу не легче. А ведь я так надеялась, что смогу жить по завету классика «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»! И куда ушла Агда? Что она задумала?
Ответ на свой вопрос я узнала скоро. Старуха вернулась, принеся с собой начищенную металлическую тарелку. Впихнула её мне в руки:
— Глядись! Да быстрее, вернуть надо! — и подкинула веток в очаг.
В комнате стало светлее, и я, всматриваясь в блестящую, лишь немного искажавшую поверхность, впервые увидела себя-здешнюю.
Бледное, сужающееся к подбородку лицо в обрамлении тёмно-русых волос напоминало сердечко. Тонкие брови взлетали от переносицы к вискам, ресницам позавидовали бы модели из рекламы туши. Прямой нос, чётко очерченные губы, светлая полоска радужки вокруг тревожно распахнутых зрачков — не я, но сходство всё же имелось.
«Вот будет забавно, если это моя пра-пра-пра и так далее бабка», — мелькнула глупая мысль.
Я молча отдала тарелку Агде и прислонилась спиной к стене. Обняла колени: честное слово, сейчас я бы предпочла какую-нибудь захудалую внешность. Жидкие волосёнки, кожу с изъянами, маленькие глаза с блёклыми ресницами, а не вот это всё.
Так надо выглядеть, если ты хозяйка, а не рабыня.
— Распорядишься лицом и телом правильно, — проницательно заметила Агда, — станешь лейсингом, а то и женой свободного. И сыновья твои смогут ходить на быстрых драккарах и носить… — тут она, видимо, сказала «оружие», и я на автомате отметила новое слово.
— Как это было с тобой, Агда? — пустым голосом уточнила я.
— Как это было со мной, — подтвердила старуха. — Олаф, отец Ульрика, привёз меня сюда из родного Эрина. Я не стала его женой, но он всегда выделял меня и признал наших детей. Теперь мои сыновья ходят в викинг, дочери замужем. А я живу здесь и никого не боюсь.
— Поняла, — тускло ответила я. И с неожиданным для самой себя надрывом выпалила: — Только я не хочу так!
Не хочу становиться наложницей и платить телом и детьми за блага и призрак свободы. Я всегда и всего добивалась умом, трудолюбием и упорством, а не вовремя раздвинутыми ногами перед статусным самцом! И добилась, будь оно неладно! Квартиры в центре Москвы, счетов в банках, путешествий по миру. Помогала родителям, пока они были живы (проклятый ковид!). Исполнила их мечту о домике у моря.
А теперь должна буду…
— Носи одежду погрязнее.
Вздрогнув, я посмотрела на старуху.
—…и мажь лицо и волосы сажей и пеплом, — продолжила Агда. — Меньше попадайся на глаза хозяевам: Бьорг станет грызть зависть, если на тебя будут смотреть чаще, чем на неё. Прячься от Дагена, пока он не уйдёт в викинг. И молись.
— О чём? — спросила я вдруг севшим голосом.
Старуха перевела взгляд на огонь в очаге, и в глазах её отразилось рыжее пламя.
— Об удаче, Сиара Беспамятная. Только она и сможет тебе помочь.
