Это был тонкий момент: как взять то, что ты не видишь, если оно не лежит на знакомом месте? Потому, когда Ронгвальд осторожно протянул руку, я, подчиняясь наитию, аккуратно направила его пальцы к нужному кольцу.
Ярл взял украшение и надел кольцо мне на палец, подставить который я постаралась как можно естественнее. Затем сама проделала аналогичную операцию и незаметно выдохнула: не оплошали. Понадеялась, что на этом всё и закончилось (и вообще, Тордис ведь грозилась, что даже колец никаких не будет), однако Ронгвальд вдруг заговорил.
— Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса. Меч моих предков отдан первой жене, ибо таков закон. Но и ты прими от меня знак того, что отныне принадлежишь моему роду.
Сказав это, он снял с пояса кинжал в узорчатых ножнах и протянул мне.
Конечно, я не могла не принять этот дар. И, помня ликбез от Кельды, в свою очередь отстегнула от пояса ножны с подарком Агды. Как ни жаль мне было с ним расставаться, по другому не вышло бы.
— И ты, Рогнвальд, — я очень надеялась, что это так же не сочтут нарушением обета, — прими от меня знак, что отныне ты — моя защита и опора.
Ярл торжественно взял кинжал (и снова я постаралась, чтобы со стороны не показалось, будто я сама вложила его в протянутую ладонь) и повесил на место своего. Я поступила так же и приготовилась к третьему обряду — в прямом смысле связыванию узами брака.
Что и было совершено жрецом, который торжественно обвязал кожаным шнуром сначала мою правую руку, а затем — левую руку Ронгвальда. После громогласно провозгласил:
— Брак свершён! — и налетевший с моря порыв ветра осыпал нас золотыми берёзовыми листьями.
Естественно, это было воспринято как знак божественной милости. Гости разразились одобрительными криками и здравицами, под которые ярл степенно повёл меня (а по факту, я — его) вниз с холма. К той самой повозке-драккару, на которой я приехала.
Только сейчас, когда основная часть дела была сделана, я начала обращать внимание на мелочи происходящего. Например, что большинство гостей носили эмблемы дружины ярла, а посторонних можно было пересчитать по пальцам одной руки. Из женщин вообще присутствовала лишь я, и это серьёзно настораживало. Ладно Тордис не почтила вниманием свадьбу мужа, но жёны приглашённых?
«Ронгвальд готовится к нападению? — гадала я. — Или это знак, насколько мало у него союзников? Или «фе» в отношении дочери Ульрика? И ведь неизвестно, когда расспросить удастся!»
Впрочем, насчёт последнего я лукавила. Нормально поговорить с ярлом получилось бы вечером за дверями супружеской спальни. И хотя я не сомневалась, что мне ничего не грозит, от мыслей об этом сердце всё равно ёкало.
Мы подошли к повозке. Сначала в неё забралась я, а затем с величавой неторопливостью Ронгвальд. Чем дольше я наблюдала за ним, тем сильнее поражалась умению маскировать последствия увечья чувством собственного достоинства.
«Вот не зря под него так активно копают, — думала я, искоса наблюдая за ярлом, опустившимся рядом со мной с таким видом, что любой король удавился бы от зависти. — Когда зрячий был, сто процентов даже вякнуть в его сторону не смели. А сейчас торопятся воспользоваться моментом. Шакальё».
Между тем Ивар вновь забрался на место кучера, и я не без тревоги заметила, как его кривит на раненый бок. Однако не успела задаться обеспокоенным вопросом, сможет ли сын Ульрика править повозкой, как вслед за ним на козлы сел Хельги и твёрдой рукой взялся за вожжи. Ивар возражать не стал, отчего я тихо выдохнула, но тут же начала придумывать, как сразу по прибытии в Хаугард отправить упрямца в дом врачевания. Как-нибудь обойдусь и без группы поддержки, а ему нужен покой.
Хельги же особым посвистом стронул лошадей с места, и повозка в сопровождении конных гостей покатила обратно к Вестфольду.
