Книга Непокорная жена слепого ярла, страница 25 – Лина Деева

— Отпусти мысли.

Из неизменной сумки Агда достала пучки каких-то трав, разложила их по глиняным плошкам с тлеющими угольками и расставила плошки перед Сейд-камнем, огородив небольшой пятачок земли. Вверх заструился синеватый дым, разливая в воздухе горьковатый, навязчивый запах.

— Дыши глубоко.

Старуха провела меня в этот круг, усадила прямо на землю и поставила передо мной последнюю дымящуюся плошку.

— Смотри на дым.

Сама она опустилась напротив, бросила в плошку горсть каких-то листьев. Дым стал гуще, и я с трудом подавила желание закашляться.

— Слушай vardlokkur — песнь, что зачаровывает духов. Ни о чём не думай. Ничего не бойся.

И старуха затянула песню, слова которой вроде бы были понятны, однако смысл их постоянно от меня ускользал.

— Смотри внимательно. — Агда вроде бы пела, но и говорила тоже. — Три события увидишь ты: то, что можно изменить; то, что будет изменено; то, что изменить невозможно. Запомни их.

В плошку полетела новая порция листьев, дым повалил клубами, и в их бледной густоте я вдруг разглядела…

* * *

Полумрак тесной комнатушки, которую почти целиком занимает кровать. Кипы мехов, на них — обнажённая девушка. Лица не видно, только светлые волосы рассыпались по тёмным звериным шкурам.
Над девушкой нависает мужчина. Из одежды на нём — одни штаны, но это, очевидно, ненадолго. Пепельные пряди, литые мускулы спины, шрамы. Видение не передаёт звуков, но я почти слышу скрипы и шумные вздохи.
А потом всё меняется. Мужчина вздрагивает, резко спрыгивает на пол. Успеваю заметить, что глаза у него почему-то закрыты. Он хватает стоящий у изголовья меч, и одновременно в комнатушку врываются вооружённые тени. Лиц не разобрать, только лезвия топоров взблёскивают в замахах.
Две тени падают — их успел достать меч. Но и мужчина оседает с раскроенным черепом. Забившаяся в угол девушка раскрывает рот в беззвучном крике. Никак не могу понять, кто это. Тени заслоняют её от меня — не нужно быть провидцем, чтобы понять дальнейшее.
И видение гаснет.

* * *

Однако почти сразу приходит второе. Меня забрасывает в гущу жестокой битвы. Взлетают топоры и мечи, разят копья, сталкиваются деревянные щиты. Звуков нет, но несложно представить, какая какофония из звона, хруста, криков и стонов стоит на поле боя.
Получается разобрать, что у одних на щитах нарисована раскинувшая крылья птица, а у других — кабанья голова. Первые вроде бы проигрывают вторым: чаще обороняются, чаще падают на залитую кровью землю.
«Проиграют», — думаю я, и отчего-то сжимается сердце.
И вдруг прямо посреди смертного ада возникает она. Женщина на белом коне с копьём в руке, одетая в блистающую кольчугу и крылатый шлем.
«Валькирия?» — изумляюсь я.
Копьё взлетает, бьёт без промаха, и воины с птичьим гербом вдохновенно бросаются в бой. Их противники заметно растеряны, и хотя видение темнеет, я почти не сомневаюсь: в ходе сражения произошёл решающий перелом.

* * *

А затем наступает пора третьего видения. Целая флотилия крутобоких драккаров под полосатыми парусами неспешно отчаливает от берега. Их провожает толпа, и я замечаю среди обычных одежд богатые одеяния знати. Всматриваюсь в корабли: чьи они? Куда направляются? Видение не хочет объяснять, лишь немного приближает один, позволяя рассмотреть стоящих на корме мужчину и женщину. Он светловолос, у неё волосы как будто тёмные. Напрягаю зрение, но невесть откуда взявшийся порыв ветра направляет дым в лицо. Глаза начинают слезиться, смаргиваю — и всё пропадает.