Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 7 – Яна Шарм

Она стояла, беспомощно пытаясь прикрыть разорванный бок юбки ладонью, чувствуя себя абсолютно раздетой под его пристальным взглядом. Алена, подбежавшая к ней, пыталась накинуть ей на плечи пиджак, причитая: «Вика, родная, я же говорила! Кошмар! Ты вся дрожишь!», но Вика почти не слышала. Она была в коконе, сотканном из остаточного ощущения его руки на своей.

Сергей подошел к ней вплотную, перекрывая собой всю остальную реальность — и Алену, и толпу, и уходящих к машине пожарных.

— Вы в порядке? — спросил он, уже без насмешки, а с какой-то деловой, но искренней ноткой. — Травм нет? Сотрясения? Головокружения?

— Н-нет, — выдавила она, заставляя себя наконец поднять на него глаза. Его взгляд был таким же прямым и цепким, как и прежде. — Все на месте. Кроме чувства собственного достоинства. И, кажется, здравого смысла.

Уголки его губ поползли вверх, но во взгляде не было злорадства.

— С достоинством все в порядке, поверьте профессионалу. Его не теряют, даже вися на дереве в… э-э-э… интересном белье. А вот со смелостью у вас полный порядок. И с чувством юмора, я вижу. Редкое сочетание.

Он протянул ей ее туфли-лодочки, которые она скинула у дерева. Этот простой и галантный жест — он заметил их, наклонился и поднял — растрогал ее до слез больше, чем любое пафосное признание. Она поспешно надела их, чувствуя, как жжет лицо.

— Команда, отбой! — скомандовал он, не сводя с нее глаз. — Объект спасен. Оба.

Его напарники, усмехаясь и перебрасываясь колкостями («Сереж, тебе там понравилось, да?», «Мужики, а пони — это новый служебный знак отличия?»), стали грузиться в машину. Сергей сделал шаг назад, к своей огромной красной машине, но его взгляд, тяжелый и теплый, как физическое прикосновение, все еще держал ее, не отпускал.

Он уже был в кузове, когда резко откинул голову и встретился с ней глазами в последний раз. Улыбка снова тронула его губы.

— И да… — сказал он, и его голос прозвучал на полтона тише, но она расслышала каждое слово. — Носите с собой запасную пару. Эти… с пони. А то мало ли. На всякий пожарный.

И он исчез в кузове. Дверь захлопнулась, сирена коротко и деловито взвыла, и огромная машина, разбрасывая брызги осенней грязи, медленно тронулась с места, растворяясь в золотых аллеях парка.

Виктория стояла как вкопанная. Ветер трепал ее волосы, а она все чувствовала на своей ладони жар его прикосновения и слышала в ушах низкий, чуть хриплый тембр его голоса. Пахло дымом. Не тем, от которого бегут. А тем, что манит, согревает изнутри и сулит опасное, невероятное тепло.

— Вика, ты в порядке? — Алена трясла ее за плечо. — Господи, какой кошмар! Но какой герой, да? Настоящий мачо! Я бы на твоем месте…

Вика медленно кивнула, наконец переведя дыхание. Она повернулась и посмотрела на подругу, и в ее глазах было что-то новое, чего Алена раньше не видела.

«Да, — подумала Вика, глядя в пустоту, где только что была пожарная машина. — Герой».

И этот герой, сам того не зная, только что поджег скучную, аккуратную, выверенную жизнь Виктории дотла. И ей, ошарашенной, смущенной и до смерти взволнованной, это ужасно, безумно, запретно нравилось.

Тишину в прихожей нарушил лишь щелчок замка, такой же отточенный и безжизненный, как все в этом доме. Дом встретил ее не просто стерильной прохладой, а ледяным, вымороженным молчанием. Воздух был густым и неподвижным, пахнущим дорогим паркетом, воском и сладковатым, удушающим ароматом белых орхидей, которые Дмитрий заказывал, как заправски, — потому что они «соответствуют статусу» и не пахнут. Ничего живого, ни одной случайной ноты. Идеальный, бездушный вакуум.