Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 36 – Яна Шарм

Он вышел из-за угла элитного бутика, словно материализовался из самого ее прошлого, из того мира, который она с таким трудом покинула. Он выглядел… иным. Не безупречным и холодным, а каким-то потертым, почти потрепанным. Его дорогой костюм, обычно сидевший на нем как влитой, был слегка помят, галстук ослаблен. Но самое страшное были глаза — в них бушевала не привычная уверенность, а буря обиженной, детской ярости и непрожитой боли.

— Виктория, — его голос прозвучал резко, как щелчок бича, перекрывая уличный шум и щебет птиц.

Она замерла, инстинктивно сжимая в руке бумажный пакет. Хруст бумаги отозвался в тишине, наступившей внутри нее. Сердце на мгновение ушло в пятки, заставив похолодеть кончики пальцев, но потом она выпрямила спину. Она больше не была его женой. Она не должна была бояться.

— Дмитрий, — кивнула она, стараясь сохранить спокойствие, хотя каждый нерв был натянут. — Я не думала, что мы… когда-либо еще увидимся.

— Что мы случайно встретимся? — он перебил ее, делая два быстрых шага вперед, сокращая дистанцию до неприличной. От него пахло дорогим, терпким парфюмом, но сквозь него пробивался едкий, кисловатый запах — возможно, несвежего вина или просто пота. — Я подождал. Знал, что ты где-то тут крутишься. В этом… районе, — он с откровенным презрением окинул взглядом фасады обычных жилых домов, замызганный асфальт и играющих на площадке детей.

— Что тебе нужно? — спросила она, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Это был уже не тот сломленный, уставший муж, с которым она говорила в их бывшей гостиной. Это был раненый, загнанный в угол зверь, готовый к атаке.

— Мне? — он горько, беззвучно рассмеялся, и этот звук был страшнее крика. — Мне нужно понять. Объясни мне, как умная, образованная женщина меняет смартфон последней модели на дешевую подделку? Как променивает пентхаус с видом на Неву на съемную конуру в спальном районе? Как меня… — его голос дрогнул, выдав настоящую боль, — меняют на какого-то грязного, вонючего пожарного, который тушит чужие помойки?

Последние слова он выкрикнул, и несколько прохожих замедлили шаг, оборачиваясь. Вика почувствовала, как горит лицо, но не от стыда, а от вспыхнувшего в ней гнева, чистого и яростного.

— Он не грязный пожарный, — прошипела она, сама удивляясь своей храбрости. — Он герой. Настоящий мужчина. В отличие от тебя, который привык измерять все деньгами, квадратными метрами и стоимостью галстука!

— Настоящий? — Дмитрий фыркнул, но в его глазах, помимо ярости, читалась паника. Он терял ее, и терял навсегда, безвозвратно, а это било по его самолюбию и гордыне сильнее, чем по сердцу. — Он тебе что, на руках носит? Цветы дарит? Говорит, что ты у него одна-единственная? Это все сказки для глупых, несостоявшихся баб, Виктория! Жизнь — это партнерство! Стабильность! А не прыжки по помойкам и подвалам в поисках дешевых острых ощущений! Ты играешь в любовь, как девочка-подросток!

Он внезапно схватил ее за локоть. Его пальцы, сильные и привыкшие сжимать только дорогую ручку или руль, впились в ее кожу с такой силой, что она ахнула от боли и неожиданности.

— Я не позволю тебе разрушить нашу жизнь, все, что мы строили, ради этой… этой интрижки! Ты одумаешься. Ты вернешься. И я… я все прощу. Мы сможем начать все сначала.