Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 31 – Яна Шарм

— Да.

Он резко отвернулся к окну, его плечи и спина напряглись, как у раненого зверя.

— Почему? — его голос внезапно сорвался, став громким и надтреснутым. — Неужели я был настолько плох? Неужели всего, что у нас было, всего, что я мог тебе дать, оказалось недостаточно?

— Ты не был плох, Дмитрий, — тихо сказала Вика, подходя чуть ближе, но не для того, чтобы прикоснуться, а чтобы ее слова дошли до него без искажений. — Ты был… идеален. Идеален для кого-то другого. Для женщины, которая ценит только внешний лоск и гарантии. — Она сделала паузу, давая ему понять. — Ты дал мне все, кроме одного. Ты не дал мне себя. Ты не дал мне чувствовать. Я задыхалась в этой идеальной, выхолощенной, безопасной жизни, как в красивом саркофаге. А он… — ее голос дрогнул, но она не сбилась, — он показал мне, что такое дышать полной грудью. Даже если этим воздухом пахнет дымом и опасностью.

Он резко повернулся, и в его глазах бушевала настоящая буря — ярость, обида, непонимание.

— И ради этой… дешевой драмы, этой игры в героизм, ты готова разрушить все, что мы строили годами? Ради человека, который каждый день играет со смертью и, будь уверена, однажды ее проиграет?

— Я не разрушаю, Дмитрий, — покачала головой Вика. — Наше здание уже давно было аварийным. Оно рухнуло само, от ветхости и безлюбия. А он… — она посмотрела ему прямо в глаза, и ее взгляд был чист и спокоен, — он не играет. Он спасает людей. И он спас меня. От духовной смерти. От себя самой.

Повисла тяжелая, густая тишина. Дмитрий смотрел на нее, и в его взгляде постепенно угасал гнев, таяли упреки. Осталась лишь бесконечная, всепоглощающая усталость и горечь проигравшего.

— Я подам на развод, — наконец произнес он глухо, отводя взгляд. — По обоюдному согласию. Это быстрее. Ты получишь все, что положено тебе по брачному контракту. Я не буду чинить препятствий.

— Мне ничего не нужно, — честно покачала головой Вика. — Ни денег, ни этой квартиры. Только мои личные вещи, документы и бабушкины украшения.

— Как знаешь, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от нее, от их общего прошлого, от всей этой неудавшейся истории. — Забирай свое и уходи. Пожалуйста. Просто уходи. И чтобы я больше никогда тебя не видел.

Он снова повернулся к окну, к своему идеальному, бездушному виду на город. Разговор был окончен. Все было сказано.

Вика не стала задерживаться. Она собрала в сумку несколько вещей из гардероба, нашла на туалетном столике свою шкатулку. Больше ей здесь ничего не было нужно.

Она вышла из квартиры, в последний раз притворив за собой тяжелую дверь. На улице она вдохнула полной грудью влажный, прохладный воздух обычной петербургской улицы, с запахом асфальта и реки. Он показался ей слаще любого аромата из ее прошлой жизни.

Она достала телефон, и ее пальцы не дрожали. Она написала единственному человеку, который был ее настоящим и будущим.

Вика: Всё кончено. По-настоящему. Я сказала ему всё. Я свободна. Я еду домой. К тебе.

Ответ пришел почти мгновенно.

Сергей: Жду. Береги себя.

Она села в машину, завела двигатель и уехала, не оглядываясь на бездушный фасад элитного дома. Позади оставалась красивая оболочка жизни. Впереди была жизнь настоящая. Со шрамами, с болью, с вечным страхом за любимого, но также и со страстью, с правдой, с тем огнем, что согревает изнутри. И это была ее осознанная, выстраданная и единственно верная свобода.