Книга Развод по-драконьи, или Хозяйка магического салона, страница 42 – Ксения Никонова, Наталья Фирст

— Вас не велено пускать.

Дворецкий вовсе опустил глаза, старательно изучая свои ботинки.

— Как не велено? — вмешалась Жози. — Мадам желает забрать свое.

— Н… Не велено.

Мужчина попытался закрыть дверь, но Жози оказалась проворнее, встала на порожек туфелькой.

— А позовите-ка хозяина, Игнациус. Нам есть о чем поговорить, — вмешалась я.

Дворецкий оторвал взгляд от ботинок, уставился поверх моей головы и нервно мигнул.

— Герцога нет дома, — быстро и глухо ответил он, по-прежнему не глядя мне в глаза.

— Значит, нет дома? Так даже лучше. Распорядитесь о моих вещах. Позовите горничных, пусть соберут и вынесут…

— Ваши вещи, мадам, — перебил он, и в его голосе прозвучали нотки сожаления. — Было велено раздать нищим. Такой приказ. А вас милорд герцог велел выгонять взашей, если явитесь.

Я остолбенела.

— Что? Гнать? Меня?

— Вот же, — буркнула Жози, но не стала продолжать.

— Прошу прощения, мадам, — дворецкий снова попытался закрыть дверь. — Мы можем простоять здесь с вами до вечера. Я вас все равно не пущу.

Я почувствовала себя совершенно беспомощной. Больше всего беспокоил простой вопрос: «За что он так со мной?» На глаза навернулись слезы.

Жози, стоявшая рядом, чутко уловила это, дернулась меня утешать и неосмотрительно убрала туфельку.

Тяжелая дубовая дверь с грохотом захлопнулась перед нашими лицами. Мы услышали щелчок замка.

Меня била мелкая дрожь. Я ожидала всего — скандала, холодной ненависти, даже новых оскорблений. Но не этого. Не такого подлого, мелкого пакостничества.

— Ну ничего себе! — выдохнула Жози, сверкая глазами. — Да я ему… мы его!.. Чего ты молчишь? Дождись его и выскажи все, что думаешь об этом!

Я стояла, тупо глядя в пустоту. Во мне все кипело. Это уже было похоже на настоящую войну.

— Нет, — тихо сказала я. — Не сейчас. Скоро будет суд, там мы и поговорим. А сейчас… сейчас мне нужно пирожное. Самое большое и самое сладкое.

Жози, видя мое состояние, без разговоров отвезла меня в самую лучшую кондитерскую, какую знала. Мы заказали два огромных куска ягодного торта со взбитыми сливками и чайничек чая с мятой. Сели в укромный уголок и отвели душу, перемывая косточки Виктору и надеясь, что на душе станет капельку легче.

— Он просто боится, Лиззи, — убеждала меня Жози, слизывая с ложечки крем. — Боится, что заявишь в суде о его измене. Поэтому и провоцирует тебя на скандал, чтобы выставить истеричкой. Не ведись на это.

— Я и не ведусь, просто… — Я бессильно махнула рукой. — Это так мерзко.

— Ничего, — Жози выковырнула из крема засахаренный орешек, — я уже пообщалась с нашим семейным адвокатом. Он вытрясет из Виктора все, что можно. И не вздумай мешать. Твой муженек должен получить по заслугам!

Я кивала, понимая, что подруга кругом права. Но на душе все равно скребли кошки. Это было унизительно. Это было гадко, подло, бессовестно. Меня не просто выгнали — у меня пытались отобрать даже прошлое.

Вернувшись домой под вечер, я обнаружила, что обстановка волшебным образом преобразилась. В доме пахло свежеиспеченным хлебом и какой-то травяной полиролью. Полы блестели, пыль исчезла, а в воздухе висело легкое, едва уловимое магическое свечение. Мэтр Хаус явно поработал на совесть.

Но главный сюрприз ждал меня еще у дверей. На столике под зеркалом стояла шкатулка для магических вестников. Ее крышка слегка подрагивала, издавая тихие мелодичные переливы и раскидывая вокруг разноцветные искорки.