Онлайн книга «Врачебная тайна»
|
С красным штампом в центре первой же страницы. «СЕКРЕТНО!» Не удивительно, я дочь бывшего инквизитора… В целом ничего особенного, типичная витиеватая в описаниях характеристика. Девочка послушная, спокойная, имеет весьма посредственные способности к художественному творчеству, но за счёт упорного усердия добивается довольно неплохих результатов. С людьми сходится крайне тяжело, время проводит зачастую с книгой, избегает активных игр с воспитанницами… И так далее и тому подобное, типичная характеристика домашнего ребёнка, попавшего в «детский дом», и, судя по всему, сдал её туда — батюшка. Подавленное состояние личности, депрессивность, склонность к аутоагрессии из-за предательства самого близкого человека. Странно, что за всё время я ни разу не встретила информации о матери. И здесь она тоже не упоминается. Пролистываю дальше. Есть упоминание о «дружбе» с Еленой, которой приказали присматривать за мной постоянно во избежание… (И вот тут впервые появилась та самая «секретность»). … во избежание публичных проявлений опасных, тёмных сил, овладевших несчастной А. С., о подобных ситуациях Елена обязана докладывать старшим дамам незамедлительно. Выбор пал на Елену из-за её невысокого происхождения, недостатка средств и некоторой «безопасной» одарённости. Отец Насти сам выбрал и купил «подружку» для дочери. Он платил за пребывание Елены в пансионе и потакал ей в большей степени, чем своей дочери. Об этом тоже весьма витиевато упоминается в бумагах. Теперь всё предельно понятно, Елена возомнила себя большей дочерью Сергея Михайловича Гринёва, чем родная его дочь Настя. Но об этом я решила промолчать, чтобы не акцентировать внимание графа на навязчивом, нездоровом стремлении во всех неприятностях обвинять Елену. — Тёмные проявления? В смысле проявление тёмных сил? Не припомню, что таковые были. Я об этом и настоятельнице сказала, что не выдержала бы и кельи, и заточения. — Да, но у вас есть магический помощник, это для меня великая загадка. Как так получилось, что вы смогли приручить и тёмные силы, и кольцо не доставляет вам неудобств, если можно так назвать боль, какую вызывает у настоящих ведьм этот камень… Не сдерживаюсь, раздражённо закатываю глаза, делаю тот самый французский «Пф-ф-ф!». — Опять за рыбу деньги, начали вроде бы обсуждать научное понимание ментальных и психических проблем, а скатились в ересь. Не действует, может быть потому, что я в эту чушь не верю? Да, вокруг меня вился какой-то призрак. Призрак. Человек, который умер, и я такое уже могу допустить, но всё остальное… Извините. У девочки не было никаких тёмных способностей, она просто стала жертвой предательства, уж и не знаю, что у нас случилось в семье, но она, видимо, не могла простить своего отца. И куда делась мать? — Почему вы о себе говорите в третьем лице? — он спросил грубее, резче, чем говорил до этого, предчувствуя во мне новый виток неадекватного поведения. — Потому что, девочка повзрослела, и я теперь стала чуть спокойнее, увереннее, и пережила как детскую болезнь, те приступы панических атак, какие преследовали меня в детстве. Не ищите тёмную кошку в тёмной комнате, её там нет. А Елена возомнила себя хозяйкой положения, ей когда-то дали бразды правления, и она воспользовалась ими в полной мере. Довела меня до исступления, соблазнив моего мужа, и столкнула с лестницы. Вы довольны? Вот такая обычная, бытовая и весьма пошлая правда. Кому-то просто было выгодно загонять меня в рамки. Но я повторюсь, повзрослела и понимаю всё вот это не буквально, как проявление тёмных сил, а как небольшое расстройство личности, в целом поддающиеся коррекции. И этим я сейчас усиленно занимаюсь. |