Книга Незнакомка для наследника клана орков, страница 84 – Дита Терми

И вот происходит чудо.

Внутри нас, на стыке двух бушующих стихий, рождается что-то третье. Не эльфийское и не орочье. Наше.

Я чувствую, как его дикая сила, облагороженная моим светом, становится не разрушительной, а созидательной. А мой холодный свет, согретый его огнём, становится не отстраненным, а живым, полным страсти.

И мы начинаем двигаться.

Это не танец в привычном смысле. У нас нет выученных па. Мы просто движемся, повинуясь этой новой, родившейся внутри нас гармонии. Он тянет меня за собой в стремительном, мощном вращении, а я смягчаю его движения, добавляя им грации. Я веду его в плавном, изящном па, а он придает ему земную, чувственную мощь.

Мы — два шторма, слившихся в один идеальный ураган. Мы — тьма и свет, сплетённые в единое сияние. Мы танцуем, и с каждым движением вихри вокруг нас начинают меняться. Багровые молнии обвиваются вокруг белых искр, создавая новые, невиданные узоры. Суровые орочьи ритмы вплетаются в стройные эльфийские мелодии, рождая новую, захватывающую музыку.

Мы танцуем, забыв обо всем. О времени, о зрителях, о том, что это испытание. Мы танцуем, потому что не можем не танцевать. Потому что наша любовь, прошедшая через боль, страх и сомнения, наконец-то обрела свой собственный, уникальный голос. Свой танец.

И когда последнее движение замирает, когда мы останавливаемся, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, буря вокруг нас стихает. Две стихии не исчезли. Они слились в единое, переливающееся всеми цветами сияние, которое мягко окутывает нас, словно благословляя.

Тишина в Роще становится абсолютной. И тут её нарушает звук, которого я не слышала, кажется, целую вечность.

Аплодисменты.

Сначала тихие, робкие, потом всё громче и громче. Я оборачиваюсь и вижу лица старейшин. На них нет больше ни высокомерия, ни осуждения. Только глубокое, безмолвное изумление и… уважение. Я вижу, как Сильвэрин и Фэйриэль, обнявшись, плачут от счастья. Вижу Груга и Хелгара, которые смотрят на нас с неприкрытой гордостью. Вижу Эриона, который улыбается, и в его улыбке — покой и принятие.

И я вижу своего отца.

Он стоит неподвижно. Его лицо — маска, но маска эта треснула. В его глазах, таких же, как у меня, я вижу бурю. Боль прощания с иллюзиями. Горечь осознания своих ошибок. И… странное, новое понимание.

Он медленно делает шаг вперед. Все затихают.

— Дочь моя, — его голос тих, но слышен каждому. В нём нет былой ледяной строгости. Только усталость и какая-то новая, зрелая мудрость. — Все эти годы… я был слеп. Я видел в тебе лишь продолжение нашего рода, хранительницу наших традиций. Я не видел тебя. Прости меня.

Слёзы снова наворачиваются на мои глаза. Я не могу вымолвить ни слова, лишь качаю головой, прощая его всем сердцем.

Он переводит взгляд на Азура. Его взгляд тяжёлый, но в нём нет больше ненависти.

— Азур, — говорит отец, и его слова звучат как официальное признание. — Я… мы… были неправы. Мы судили по внешности, по слухам, по вековой вражде. Но сегодня… сегодня я увидел то, что не видел даже в своём народе. Я увидел силу, которая не ломает, а созидает. Верность, которую не могут поколебать никакие испытания. И любовь… — его голос дрогнул, — такую настоящую, что ей покоряется сама древняя магия Предков.

Он делает паузу, собираясь с мыслями, и выпрямляется во весь рост, снова становясь уверенным в себе эльфом, старейшиной, главой нашего поселения.