Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 45 – Нина Тимолаева

К вечеру у неё уже болели ноги, ломило спину и звенело в висках от недосыпа. Но зато в зале было людно, шумно и как-то по-хорошему упрямо. Будто чайная перестала быть просто её домом и понемногу становилась делом всего квартала.

— Теперь они вас так просто не выкурят, — заметил Томас, пересчитывая мелочь.

— Не говорите “не выкурят”, пока у нас ещё пахнет вчерашним дымом.

— Я имел в виду другое.

— Я знаю.

Нисса плюхнулась на скамью с куском тёплой лепёшки в руке.

— А мне всё равно, что там думает совет. Если они придут снова, я прямо с порога скажу…

— Нет, — спокойно оборвала её Аделина. — С порога будешь молчать и смотреть. Говорить буду я.

— Но я могу очень грозно смотреть.

— В этом я не сомневаюсь.

Нисса важно кивнула и откусила лепёшку так, будто только что получила официальный чин.

К ночи, когда последний гость ушёл, в доме наконец воцарилась тишина.

Не пустая. Усталую, трудовую, честную тишину, после которой человек знает, ради чего валится с ног.

Томас запер двери. Нисса, клюя носом, уже едва держалась на ногах. Аделина стояла у печи и смотрела на знак в глубине кладки — тот самый, который однажды проступил в синем пламени. Теперь, при обычном огне, он почти исчезал под копотью, но память о нём никуда не делась.

— Они сегодня смотрели не только на зал, — сказала она вдруг.

Томас, возившийся у стойки, обернулся.

— Кто?

— Люди из совета. Особенно серый. Пока Ловис говорил, тот всё время косился не на столы и не на кухню. На пол. И на печь.

Томас помолчал.

— Я заметил.

— Значит, им нужен не дом как казарма.

— Им нужно то, что в нём спрятано. Или то, о чём они знают больше нас.

Нисса встрепенулась прямо на ступеньке лестницы.

— Тогда, может, не надо ждать, пока они вернутся с лучшей бумагой?

Аделина перевела взгляд на внутренний карман платья.

Медная печать весь день пролежала у неё под тканью, тяжёлая и тёплая, как зашитая в одежду тайна.

— Не надо, — сказала она.

Они втроём спустились в кладовую за кухней.

Именно там, у дальнего угла, под стеллажом с мешками и старой посудой, Томас ещё днём нашёл каменную плиту странной формы — слишком ровную для обычного пола, с едва заметным кругом в центре. Тогда времени на неё не было. Сейчас — было.

Нисса принесла фонарь.

Томас отодвинул два ящика, тяжёлый мешок с мукой и старую полку, которая, как выяснилось, стояла здесь не столько ради пользы, сколько ради того, чтобы никто не присматривался к полу слишком внимательно.

Круг в плите был не нарисован. Он был выточен в камне. И в самом центре этого круга — выемка.

Ровно по размеру медной печати.

У Аделины пересохло во рту.

— Значит, — тихо сказал Томас, — вот зачем им так спешно понадобился дом.

Она вынула печать.

В свете фонаря медь казалась темнее, чем раньше, а вытертый знак ворот, пламени и ветвей вдруг словно стал глубже. Пальцы чуть дрогнули — не от страха даже, а от того редкого чувства, когда тайна, за которой ты шла на ощупь, вдруг сама делает шаг тебе навстречу.

— Может, сначала перекреститься? — шёпотом предложила Нисса.

— Если поможет — крести весь подвал, — сказал Томас. — Только быстрее.

Аделина опустилась на колени и приложила печать к выемке.

Она вошла туда так точно, будто камень ждал её много лет.

Сначала ничего не произошло.

Потом металл под её ладонью потеплел. Не обжёг, как в ту ночь у очага, а именно ожил — глухим, внутренним теплом. Круг в камне едва заметно дрогнул.