Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 44 – Нина Тимолаева

Когда за калиткой закрылась их спина, двор медленно, почти с удовольствием выдохнул.

Женщина с корзиной перекрестилась. Возчик сказал кому-то: «Вот теперь верю, что дом устоит». Караульный у ворот кивнул Аделине с тем уважением, которого ещё неделю назад у него не было бы.

Она услышала это всё краем сознания.

Но смотрела только на Рейнара.

Он протянул ей лист.

— Они вернутся, — сказал он.

— Знаю.

— Уже с лучшей бумагой.

— Пусть приходят.

Он выдержал её взгляд.

— Это не случайность.

— Я тоже умею делать выводы.

Кайр отвёл караульных чуть в сторону, давая им место для разговора, но не уводя людей далеко. Рейнар это заметил и не стал предлагать уединения. За это она была почти благодарна. Сегодня у неё не осталось желания вести правду шёпотом.

— Совет не стал бы действовать так быстро без толчка сверху, — сказал он. — Кто-то хочет забрать дом раньше, чем ты успеешь разобрать остальное.

— Остальное? — переспросила она.

— То, что вы нашли ночью.

Она не шелохнулась.

— Ты слишком много себе позволяешь.

— Я говорю о том, что уже ясно и без признаний.

— А я говорю о том, что этот дом перестал быть местом, где ты можешь являться и говорить так, будто всё ещё имеешь на это право.

На секунду в его лице мелькнуло что-то живое. Боль, усталость, сожаление — неважно. Всё это запоздало и потому не спасало.

— Я не за домом пришёл, — сказал он.

— В прошлый раз ты тоже начал не с правды.

Он принял удар молча.

Потом кивнул на бумагу в её руке:

— Сохрани это. И всё, что нашли в тайнике. Если совет пошёл на такую спешку, значит, они боятся не самого дома. Они боятся, что ты доберёшься глубже.

— “Они”, — медленно повторила Аделина. — Как удобно. Снова без имён.

— Пока без них.

— У меня уже есть одно. И оно носит твою фамилию.

Он опустил взгляд на обугленную стену склада.

— Я знаю.

— Нет, — сказала она. — Ты всё ещё только начинаешь знать.

Ей хотелось сказать больше. Гораздо больше. Про домовую отметку. Про то, как легко он отдал её на растерзание бумаге. Про старый приказ, в котором её чайная звучала как удобная функция. Но во дворе стояли люди. А её злость теперь была слишком ценной, чтобы тратить её не вовремя.

Она отвернулась первой.

— Томас, откройте чайную, — сказала она громко. — Раз уж город решил, что дом срочно нужен, значит, пусть увидит, как именно он нам нужен.

— С радостью, — ответил тот.

— Нисса, ставь чайник. И повесь у двери новую табличку.

— Какую?

Аделина взглянула на всё ещё покачивавшиеся белые фонари над крыльцом, на мокрый снег, на обуглённую стену, на людей, которые не разошлись, а всё ещё стояли и ждали, что сделает хозяйка дальше.

Потом сказала:

— Напиши: “Открыто. И не отдаётся.”

Нисса задохнулась от восторга и пулей бросилась внутрь.

Уголок губ Томаса дрогнул.

Даже Кайр едва заметно усмехнулся.

А Рейнар стоял чуть в стороне и смотрел на неё так, будто впервые видел не женщину, которую однажды счёл уязвимой, а силу, с которой теперь придётся считаться всем — и прежде всего ему самому.

День прошёл шумно.

Гораздо шумнее, чем ей было удобно, и гораздо полезнее, чем она ожидала.

После утренней стычки люди шли в чайную уже не только за теплом. Они шли посмотреть на дом, который совет попытался забрать и не смог. На хозяйку, которая не отдала ключи. На обгоревший склад, спасённый ночью. На белые фонари, которые всё ещё висели над входом, словно нарочно напоминая городу: это место умеет не только гореть, но и светить.