Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 19 – Нина Тимолаева

— Мальчишка, стой там, — бросил широкоплечий через плечо. — На лавку тебе рано.

Тот послушно замер у двери.

Аделина подняла голову.

— Почему рано?

Мужчина посмотрел на неё с тем ленивым превосходством, которое у некоторых появляется сразу, как только они решают, что зашли в место победнее собственного пальто.

— Потому что он разносчик. Переждёт на ногах.

— На ногах у дверей он замёрзнет быстрее, чем вы успеете расплатиться, — сказала Аделина. — Если он пришёл с вами, значит, сядет у печи.

Мужчина усмехнулся.

— Это ещё что за правила?

— Мои.

Он окинул её взглядом, задержался на лице, на прямой осанке, на том, как она стоит за стойкой, и, видимо, не сразу соотнёс услышанные городские сплетни с женщиной перед собой.

— А если мне не нравятся ваши правила?

— Тогда вам не понравится этот дом.

В зале стало тише.

Та тишина, которая приходит не от пустоты, а от ожидания: кто сейчас уступит первым.

Широкоплечий мужчина медленно снял перчатку.

— Знаете ли вы, хозяйка, с кем так разговариваете?

— Пока нет. Но если вы продолжите держать ребёнка у двери, это не улучшит впечатление.

Возчик за ближним столом громко хмыкнул в кружку. Один из караульных поднял глаза с явным интересом. Нисса застыла, сжимая поднос обеими руками.

Мужчина, кажется, собрался сказать что-то неприятное и громкое, но тут Томас, до сих пор молча расставлявший чашки, вдруг произнёс:

— У неё тут упрямства больше, чем у северного ветра. Проще мальчишке сесть.

Это было сказано таким тоном, будто он не заступался, а просто сообщал погоду. И почему-то именно это разрядило зал. Кто-то негромко усмехнулся. Мужчина поморщился, понял, что красивой победы не выйдет, и махнул рукой.

— Ладно. Садись.

Мальчишка так резко дёрнулся к печи, что едва не уронил корзину.

Аделина спокойно поставила перед ним кружку горячей воды с яблоками.

— Это за счёт дома, — сказала она. — Но только сегодня.

Глаза у мальчика округлились.

— Благодарю, госпожа.

— В следующий раз благодарить будете деньгами.

— Обязательно, — выдохнул он с серьёзностью, какой взрослые часто уже не умеют.

Широкоплечий всё ещё выглядел недовольным, но заказал чай и два пирога — тем громче, чем меньше ему хотелось показать, что он только что уступил. Аделина приняла заказ так, словно в его тоне не было ничего особенного.

Когда она вернулась к стойке, Нисса зашептала:

— Вы это нарочно?

— Что именно?

— Чтобы все услышали.

— Нет, — сказала Аделина, раскладывая кружки. — Я нарочно только одно. У моего очага не унижают тех, кто слабее.

Нисса заморгала, будто хотела запомнить эти слова целиком.

А потом, конечно, весь зал тоже их услышал.

Не сразу, не громко, не с поднятой рукой и не в виде красивого объявления. Просто к вечеру эта фраза уже витала между столами так естественно, словно всегда здесь была. Караульный уступил место старому возчику ближе к печи. Купец перестал отчитывать мальчишку за пролитую каплю чая. Даже тот самый широкий мужчина, уходя, сунул разносчику медяк и сделал вид, будто это его собственная идея.

Слух рождался на глазах.

Не о том, что у Северных ворот снова открыли чайную.

О том, что там появилась хозяйка с характером, которая не обсчитывает, не юлит и не позволяет сильным топтаться по слабым просто потому, что им так удобнее.