Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 237 – Джон Гай, Джулия Фокс

Когда казни закончились, Хьюси, заново восстанавливая ход событий, написал леди Лайл: «Первыми обвинителями [были] леди Вустер и Нэн Кобем, а также еще одна горничная. Но первое слово принадлежало леди Вустер, видит Бог». В постскриптуме к письму, датированному 25 мая, он вновь возвращается к этой теме: «А что до обвинителей королевы, то главной фигурой считается миледи Вустер». Неизвестно, как в эту драму оказалась втянута Нэн Кобем, но скорее всего, она сломалась под давлением Кромвеля⁴⁷.

Обвинения сыпались градом. Двор был парализован страхом, который постепенно охватывал всю страну. Многим вспомнились события 1521 года, когда герцога Бекингема обвинили в государственной измене. Как и тогда, сейчас все были поражены стремительностью и беспощадностью, с которыми Генрих наносил удары. Едва письмо Роланда Балкли брату было доставлено в Шрусбери, как гонца схватили и бросили в городскую тюрьму. Члены Совета Уэльса, которым местные власти направили дело, были крайне встревожены новостью об аресте Анны и поначалу отказывались верить и боялись обсуждать случившееся из страха, что все это окажется ложью. В спешке (и в полном неведении) они написали Кромвелю: «Ввиду того что эта новость передана Совету, все члены которого и каждый в отдельности истинные и преданные вассалы этого королевства, мы печалимся и скорбим… Избави нас Боже от того, что такое может случиться»⁴⁸.

Репрессии могли коснуться любого, даже незначительного человека, имевшего хоть какое-то отношение к двору Анны. После ареста Уайетта и Пейджа поступило распоряжение в отношении портного из личных покоев Анны, Гарри Уэбба, которого было приказано «схватить в западных графствах и взять под стражу по тому же делу». Уэбб впервые появился при дворе в 1514 году, когда сестра Генриха, Мария, была выдана замуж за Людовика XII. В период с 1530 по 1531 год он выполнял разные поручения для Генриха и Анны, которые Генрих полностью оплачивал от лица Анны. К сентябрю 1535 года он уже занимал постоянную должность при дворе королевы и платил налоги. После ее смерти он продолжил службу у Джейн Сеймур⁴⁹.

Впрочем, жизнь при дворе Генриха никогда не была спокойной. Еще около 1534 года Хьюси предупреждал виконта Лайла о том, что «следует проявлять осторожность в том, что пишется в письмах»⁵⁰. Придворные, занимавшие высшие должности в свите Анны,– Джеймс Болейн, Эдвард Бейнтон, Уильям Коффин и Джордж Тейлор – спасли себя тем, что вовремя перешли на сторону Кромвеля, а некоторые из ее придворных дам, в частности Джейн Паркер, Марджери Хорсман, Бесс Холланд и Нэн Кобем, перешли на службу к Джейн Сеймур⁵¹. В тот самый день, когда состоялась казнь Анны, Хьюси сообщил в письме леди Лайл: «Джордж Тейлор весел». Все объяснялось тем, что Кромвель уже пожаловал ему почетную должность «главного сборщика податей с владений покойной королевы». Сам Тейлор высказался так: «Я верю, что Его Величество король будет мне добрым и милосердным господином, и посему я вверяю себя его милости»⁵².

Отец Анны избежал участи отверженного, согласившись признать свою дочь и ее брата виновными в инкриминированных им преступлениях. Вместе с другими членами королевского суда он присутствовал на процессах над Норрисом, Бреретоном, Уэстоном и Смитоном и во всем покорно уступал Кромвелю. Отныне он знал свое место. В скором времени Генрих освободил его от должности лорда – хранителя личной печати и передал ее Кромвелю. Такова была участь отца, лишившегося всего вместе со своими детьми, отца, дочери которого король когда-то ни в чем не мог отказать. Всего за несколько недель семейное предприятие Болейнов пришло в упадок⁵³.