Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 141 – Джон Гай, Джулия Фокс

Впрочем, на исходе рождественских праздников про Анну стали говорить, что она «отважна, как лев». По-видимому, это было связано с ее решением заказать фамильный герб, на котором черный лев Рочфордов был изображен на серебряном фоне с латинской буквой А над ним и монограммой HEN REX SL, означавшей «Король Генрих, верховный повелитель» (лат. и фр. Henricus Rex, souverain liege)²⁸. Теперь, когда ее отец носил титул графа Уилтшира, а брат стал виконтом Рочфордом, она имела полное право демонстрировать свой герб. Дабы показать, что его владелец – женщина, она распорядилась поместить гербовое изображение внутрь ромба. Немало вопросов вызвала сомнительная родословная, составленная Анной или ее отцом, согласно которой род Болейнов происходил от благородного французского рыцаря. Эта затея была встречена с изрядной долей иронии, поскольку всем было хорошо известно о скромном происхождении Болейнов, чьими предками были обычные торговцы тканями²⁹.

Когда Екатерина прибыла в Гринвич, чтобы почтить своим присутствием празднование Рождества, Анна в разговоре с одной из ее придворных дам дерзко заявила, что предпочла бы видеть «всех испанцев на дне морском», что ей «нет никакого дела ни до королевы, ни до ее семьи» и что она «уж лучше увидит ее на виселице, чем признает своей госпожой»³⁰. Чтобы умилостивить Анну, Генрих тайком из собственного кошелька послал ей 100 фунтов «на подарок к Новому году». Список подарков придворным за тот год не сохранился, однако известно, что среди тех, чьи слуги получили щедрые вознаграждения от короля, были отец и мать Анны, ее брат и сестра, а также невестка Джейн Паркер. Это, бесспорно, свидетельствует о том, что Болейны были в большом фаворе. Однако Анну не мог не огорчать тот факт, что в церемонии вручения подарков в центре внимания была Екатерина, а потом Генрих обедал с ней, что послужило поводом для слухов, будто бы король собирается отослать Анну. Генрих вряд ли мог рассчитывать на то, что какая-то из этих двух женщин согласится и далее терпеть это унизительное положение и пребывать в состоянии неопределенности. Даже если Екатерина по складу характера могла и дальше придерживаться выжидательной тактики, то Анна к такому была не готова³¹.

Неприятности множились, и спасти положение не помогло даже комедийное представление в жанре фарса, которое затеял отец Анны, стремясь развлечь нового французского посла Габриэля де ла Гиша, прибывшего в Лондон на второй день Рождества на смену Жану дю Белле. В этом откровенном фарсе изображалось, как Уолси попадает в ад. Несмотря на распоряжение герцога Норфолка напечатать текст пьесы, рукопись не сохранилась. Однако, судя по всему, если пьеса предназначалась для того, чтобы позабавить французского посла, то эффект получился обратным: ла Гиш счел ее безвкусной и не преминул сделать герцогу красноречивое внушение (фр. blâme fort). Он напомнил Норфолку, что кардинал Уолси когда-то был хорошим другом Франции. Неблагоразумно было расстраивать де ла Гиша, в чем Анна убедилась позже, когда они с Генрихом принимали его в Прощеный вторник: посол держался весьма холодно³².

К этому времени Анна и Генрих уже вернулись в Уайтхолл, где не было места для Екатерины, и Анна чувствовала себя спокойно. В новом дворце всем Болейнам были отведены отдельные покои, и в часы досуга Джордж и его отец играли в карты, шаффлборд, кегли и теннис с Генрихом или друг с другом, с Анной, сэром Томасом Чейни, а иногда к ним присоединялся молодой Фрэнсис Уэстон, недавно принятый на службу в личные покои короля³³.