Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 104 – Джон Гай, Джулия Фокс

В подробной инструкции, написанной на шестидесяти четырех страницах убористым почерком, Уолси наставлял Гардинера и Фокса: им предстояло получить безусловное разрешение на брак Генриха и вытребовать особые полномочия для Уолси и второго кардинала-легата или только одного легата, дабы окончательно решить дело о разводе. Если Климент выскажет опасения по поводу ответных действий со стороны Карла, они должны сказать ему, что Генрих готов рискнуть войском и казной для защиты Святого престола.

Представляя дело папе, Гардинер и Фокс должны были сделать особый упор на запрет, описанный в Левит, из чего следовало, что Генрих стремился аннулировать свой брак «не из-за пустого увлечения и незаконной любви» к другой женщине, но из-за угрызений совести. Он желал жениться на Анне, поскольку эта женщина обладала…

…признанными добродетелями, о чем свидетельствовали ее безгрешная жизнь и неопровержимая девственность, а также такими качествами, как чистота, целомудрие, воздержанность, скромность, кроткий нрав, мудрость и, наконец, ее благородное происхождение и наличие королевских кровей в ее родословной, образование, привившее ей похвальные качества и манеры, очевидная способность к деторождению; кроме того, она обладала многочисленными положительными свойствами характера, на которые следовало обратить внимание и по достоинству оценить²².

Предполагалось, что Гардинер и Фокс по пути в Дувр заедут в Хивер, чтобы коротко встретиться с Анной, которая ради приличия покинула двор за день до возвращения Гамбары из Италии. Генрих в письме к ней, написанном на английском, объясняет цель их визита: «Моя дорогая, этот визит нужен лишь для того, чтобы снабдить гонца и его товарища всеми возможными сведениями, которые способствовали бы благополучному разрешению нашего дела, как это было задумано нами»²³.

Через несколько дней Генрих написал ей снова, досадуя («находясь в недоумении», по его собственному выражению) на то, что его страдания в разлуке с ней стали поводом для сплетен в Лондоне. Он жалуется на то, что в Лондоне лучше знают о том, «что происходит со мной, чем любой, кто находится рядом, чему я немало удивляюсь». Он подозревает, что «всему виной отсутствие должной осторожности и конфиденциальности». «Пока мне больше нечего Вам сказать,– заканчивает он письмо,– но я надеюсь, что в скором времени наши встречи будут зависеть не от легкомысленности других людей, а от нашего собственного желания». Позже он сетует на то, что его личная жизнь обсуждается в каждой пивной²⁴.

На этот раз письмо Анне привез ее брат Джордж. На его осторожность можно было положиться. Со временем Генрих начал поручать ему передавать Анне на словах то, что хотел сообщить ей. «Об этом Вам расскажет от моего имени Ваш брат,– писал он,– которому, я надеюсь, Вы доверяете, поскольку в письме это вышло бы слишком длинно»²⁵.

Тем временем отношение к Анне становилось все более неоднозначным. Ее брат Джордж и супруг сестры Уильям Кэри были на ее стороне, так же как и сэр Томас Чейни, недавно ставший частью ближнего окружения Генриха на основании изданных Уолси Элтемских ордонансов. Анна знала, что может рассчитывать только на этих троих, в остальных она не была уверена. Сэр Джон Рассел, тоже недавно допущенный в ближний круг короля, был человеком Уолси. Энтони Браун, ставший к тому времени ярым франкофобом, не скрывал своей неприязни к Анне²⁶. Когда наступило время сделать выбор, он остался верным сторонником Екатерины и ее дочери. Так же поступил и Николас Кэрью, вновь занявший место при дворе. Впрочем, пока их отношение открыто не проявлялось. Люди такого склада умели ловко притворяться. Они, как Генри Норрис, быстро завоевывавший авторитет в глазах Генриха, старались до поры до времени ни с кем не ссориться²⁷.