Книга Пепел Элларии, страница 160 – Джулия Фокс

Виолетта резко вскочила с места. Её пальцы впились в спинку дивана, костяшки побелели.

— Замолчи! Как ты смеешь предлагать такое? — она перевела испуганный взгляд на Ноа, будто боялась, что он согласится. — Ноа, не слушай его, он не понимает...

Я посмотрела на Каина. За его рвением покончить с Ноа я видела не волю долга, а страх. Его собственные сомнения так сковали душу, что он едва выдерживал давление. Каину становилось всё хуже, и сколько бы я ни приглаживала его ауру, этого было мало. А благословить его я не могла. Пока не могла.

— Он хотел спасти мир от безумия. И был без души, — хмуро сказала я ему.

Ноа не слышал нас. Он сухо усмехнулся, глядя на Каина и словно всерьёз обдумывая его предложение.

— Возможно, твой спутник прав. Справедливость требует финала.

— Это не справедливость, это трусость! — я поднялась и шагнула ближе, заставляя его посмотреть на меня. — Тебя планомерно делали таким. Из тебя вытравили всё человеческое, превратив в оружие.

Ноа отвел взгляд на танцующее пламя в камине. Аура вокруг него дрогнула, отозвавшись на мои слова болезненным пульсом.

— Возможно, — произнёс он, но по его интонации я поняла, что он всё равно не принимает это.

Он брал всю ответственность на себя, возводя её в абсолют. И, возможно, именно это чувство вины — единственное, что удерживало его разум от окончательного безумия все эти бесконечные годы. Так себя чудовища не ведут. Быть может, Бог Смерти противостоял игре этой Сущности, поэтому мы здесь. Глубоко внутри этого изломанного мужчины теплилось нутро, от присутствия которого я не могла отделаться.

Мы оставались во дворце ещё несколько дней. Не потому, что горели желанием задерживаться в этих заплесневелых стенах, а потому, что всем было необходимо время.

Но чем дольше мы находились в этом месте, тем отчётливее я чувствовал, как между мной и Эвелин растёт невидимая стена. За эти недели мы почти не разговаривали, по крайней мере, не так, как раньше. Мы практически не касались друг друга, а наш совместный сон был продиктован лишь необходимостью сохранить физическое тепло, но в нём не было прежней близости. Меня это грызло изнутри больше, чем присутствие Безумного Короля. Я надеялся, что, как только мы оставим эти проклятые стены позади, этот холод исчезнет и всё вернётся на свои места.

Эвелин восстанавливала силы, пропадая в похожем на забытье сне. Я чувствовал, как её истощённая магия медленно, по капле, наполняет её тело. Виолетта была одержима Даниэллой: она пыталась за пару суток вытравить из памяти девочки произошедшее десятилетия назад. А Ноа... Ноа просто был. Он замирал на обветшалых балконах, превращаясь в часть архитектуры, и молча вглядывался в город. Каждый раз, когда я смотрел на него, Пустота во мне вставала на дыбы. Я видел не человека, я видел причину гибели миллионов. Но Разлом был закрыт, и это удерживало мои руки от того, чтобы сомкнуться на его горле.

Мир, по крайней мере на какое-то время, перестал разваливаться на куски.

На четвёртый день стало окончательно ясно, что пора уходить. Воздух казался застоявшимся, пропитанным пылью эпох. Ждать здесь больше было нечего — Ноа и Виолетта тоже решили покинуть эти пустынные земли, понимая, что в руинах столицы жизни нет. Мы вышли из дворца, таща за собой скудные вещи, которые удалось собрать. Ноа внезапно остановился.