Книга Пепел Элларии, страница 139 – Джулия Фокс

— Это он... Боги, это действительно он... Она жрёт его...

Я подошла ещё ближе, касаясь края вскрытой оболочки пальцами. Теперь, когда преграда была разрушена, я улавливала его нутро гораздо яснее, без искажений. Душа Ноа действительно была там, пульсируя в ритме угасающего костра. Стойкая, спокойная, одна лишь аура от неё внушала волю к жизни... И звала меня, как нечто родное. Моя собственная магия не просто отозвалась — она потянулась к нему, как потерянная частица к целому. Это пугало. Я никогда не видела этого человека, но моё нутро узнавало его вибрации лучше, чем почерк в старых книгах.

Ощутилось и другое: его душа запуталась в колоссальной силе. Эта древняя, пропитанная чужим сознанием магия удерживала его.

— Он точно жив, — тихо произнесла я, боясь спугнуть мгновение. — И это... «Древо» тоже.

Каин шумно выдохнул, убирая лезвие. На его лбу проступили капли пота от предельного напряжения.

— Похоже на то.

Жнец долго вглядывался в лицо Ноа, сканируя каждую деталь в поисках скрытой угрозы.

— Только вопрос в том... — сказал Каин с привычной настороженностью. Меня пронзило его неприкрытое сомнение. — Что именно мы сейчас вскрыли? Человека или спящую катастрофу?

Я не ответила. Я смотрела на Ноа и на плачущую Виолетту, и тишина в зале казалась мне вестником бури. Потому что я сама ещё не знала ответа.

Я почти не покидала тронный зал. Стены этого места, когда-то бывшие символом власти, теперь стали моей крепостью и моей тюрьмой. Иногда мне казалось, что стоит отвести взгляд или уйти хотя бы на несколько минут, и он исчезнет. Растворится в этой страшной оболочке, как зыбкий сон, который невозможно удержать в предрассветных сумерках.

Поэтому я оставалась. Моё место теперь было здесь — на холодных, иссечённых временем ступенях перед троном. Я сидела, обхватив плечи руками, и бесконечно смотрела на трещину в затянувшейся плоти, через которую, словно сквозь окно в иную реальность, виднелось его лицо. Казалось, он просто спал, укрытый одеялом из древнего проклятия. Я ловила себя на том, что задерживала дыхание и ждала: вот сейчас его ресницы дрогнут, он медленно откроет глаза и посмотрит на меня — так же ясно и глубоко, как когда-то в залитом солнцем Лиорене.

Но этого не происходило. Тишина зала лишь тяжелела от моих ожиданий.

Я разговаривала с ним. Сначала едва шептала, боясь собственного голоса, но теперь говорила всё больше. Рассказывала о том, что произошло после той страшной ночи в Асадале. О том, как нашла его душу, как хранила её у сердца. О том, как родилась наша Даниэлла и как она похожа на него, когда хмурится во сне.

Иногда мне казалось, что эта броня реагировала на голос. Или я сходила с ума? Едва заметная вибрация проходила по спёкшейся плоти, словно само его существо меняло ритм, откликаясь на моё присутствие. Я не знала, правда ли это. Может быть, израненное нутро просто слишком сильно хотело верить в чудо.

Иногда в зал приходила ведьма — Эвелин. Она садилась рядом на ступени, и от неё исходило мягкое тепло. Она долго смотрела на Ноа, изучая сплетения магических потоков, изредка просто закрывала глаза и опускала голову на колени, пытаясь восстановить силы. Я видела, как дорого ей обходился каждый час в этом дворце. Лицо её стало бледнее мела, а дыхание становилось прерывистым и слабым. Энергия тут бушевала постоянным штормом.