Книга Тень Элларии, страница 144 – Джулия Фокс

Я улыбнулась ему через стол, как улыбаются послушные дочери и благодарные королевы, и в этой улыбке не было ничего, кроме холодного расчёта.

Ночью дворец погрузился в тревожный сон. Стражники у моих дверей зевали, опираясь на копья, факелы чадили, отбрасывая длинные, искажённые тени на стены. Тишина была плотной, как бархат, но под ней пульсировало напряжение. Я сидела на краю постели, не раздеваясь, и смотрела в темноту, прислушиваясь к собственному дыханию.

Я не могла доверять никому из живых.

Поэтому я позвала того, кто остался моим единственным связным с прошлым.

— Уро…

Тень в углу комнаты дрогнула, словно её коснулся невидимый ветер. Из густой темноты бесшумно выскользнула длинная гибкая фигура, и по ковру, почти не тревожа ворс, потянулся узкий след. Демон-змея двигался так, будто был не плотью, а самой ночью, вытянутой в живую форму. Он не умел говорить — в его горле не было ничего, что могло бы родить звук. И всё же я чувствовала его присутствие острее, чем любое слово.

Уроборос выглядел истощённым. Его чешуя, прежде отливавшая густым тёмным блеском, теперь потускнела, стала матовой, как старый свинец. Он угасал без подпитки, без того узла силы, к которому был привязан. Его жизненная энергия утекала постоянной, мучительной каплей, и я видела это в каждом его движении. Он подполз ближе и осторожно положил плоскую голову мне на колени, как зверь, ищущий тепла. Вертикальные зрачки расширились, в них дрожало отражение единственной лампы, и этот слабый свет делал его взгляд почти человеческим.

— Ты тоже чувствуешь это, правда? — прошептала я, проводя пальцами по прохладной коже у основания его шеи.

Он ответил тихой вибрацией, похожей на шелест сухих листьев в осеннем саду. Его раздвоенный язык коснулся моей ладони. Уро тосковал. Я ощущала эту тоску, как собственную. Он был частью Ноа, его продолжением, его тенью, и теперь эта тень металась, не находя опоры. Мы оба были обрубленными ветвями одного и того же дерева.

— Мне нужно попасть в хранилище Четвёртого Сектора, — сказала я, опуская взгляд к его глазам. — Там книги. Старые. Запечатанные. Там артефакты, которые он собирал десятилетиями. Если я не пойму, что он делает, я не смогу это остановить.

Слова прозвучали твёрже, чем я ожидала. Внутри меня больше не было дрожи.

Я замолчала, рассматривая отражение пламени в его зрачках, и вдруг осознала, что больше не могу оставаться сторонним наблюдателем собственной судьбы.

— Как тебя… приручить? — произнесла я почти неслышно.

Уро замер. Его тело на мгновение стало совершенно неподвижным, словно он взвешивал решение, а затем плотность его формы начала расплываться. Чешуя потемнела, линии размылись, и змея стала превращаться в густой, вязкий чёрный туман. Я ощутила резкий холод, когда этот туман коснулся моей ступни. Он не обжигал, но и не был просто прохладой — это было чувство, будто я наступила на угли, давно остывшие снаружи, но всё ещё хранящие жар в глубине.

Туман поднимался по коже, проникая сквозь поры, словно находя заранее открытые двери. Я не отшатнулась. Я позволила. В этот раз я не закрыла глаза, не отвернулась от происходящего, а смотрела внутрь, туда, где тьма касалась моего существа. Уро не вторгался — он сливался. Его присутствие стало плотным, обволакивающим, как второй слой кожи. Я судорожно выдохнула, когда внутри меня будто раскрылась бездонная пропасть, и я добровольно шагнула в нее.