Книга Мама. Жена. Истинная, страница 100 – Майя Эйлер

Почти верю, что это розыгрыш, когда дверь всё-таки открывается.

Мама изменилась. Постарела, но всё же не изменяет себе, пытается скрыть морщины, всё то, что намекает на её настоящий возраст. Это нетрудно, ведь в деньгах она, похоже, недостатка не испытывает.

— Ира? — кажется чуточку удивлённой, но натягивает улыбку, отступает от двери. — Вот уж не думала, что ты согласишься.

Почему-то в её голосе мне слышится издёвка.

— Ты захотела познакомиться с внуком.

— С внуком? Ну, конечно! — она опускает взгляд только после моих слов, словно замечая, что рядом со мной стоит Мирон. — Какой милый мальчик, — говорит неискренне. — А я — Юлия Викторовна, твоя, — морщится, пытается подобрать слова, но не находит синонима, говорит как есть: — Твоя бабушка. Ох, слово-то какое… неприятное, — смеётся.

Мы с Мироном идём следом за ней, за спиной щёлкает дверь, замок закрывается сам, и я вздрагиваю, оборачиваясь. Ничего, Макар позвонит в дверь, и мы откроем. Но нервы всё равно натягиваются как канаты, я так и жду подлянки, потому что не верю матери, вижу, с какой неохотой она нас встретила.

Мечтала увидеться с внуком? Нет, тут что-то другое.

— Чего ты хотела? — спрашиваю у неё.

Мать скрывается в дверях, я захожу следом и оказываюсь на кухне. Мир, надувшись от обиды, идёт позади. Он ожидает от встречи с бабушкой больше теплоты и уж точно не верит, что она его игнорирует. Да, я тоже когда-то верила, что она просто не умеет показывать своих чувств. Теперь знаю — ей плевать.

И на меня, и на внука.

— Мама, — зову её снова, мысленно кривясь от такого.

— Что? — она лениво садится за стол, смотрит на меня.

— Зачем ты нас пригласила, если тебе не интересно ни говорить со мной, ни видеть внука? — прятаться за кружевом слов я не собираюсь.

— Потому что меня попросили напомнить тебе, что нечего лезть, куда тебя не просят, — бросает мне.

Я напрягаюсь и вдруг слышу:

— Мама!

Испуганный писк Мирона. Сердце замирает, чтобы сорваться в галоп.

Оборачиваюсь резко, быстро, но после замираю, не в силах оторвать взгляд от ножа, приставленного к горлу моего ребёнка.

Арина

— Отпусти его, — хриплю, поднимаю глаза на сестру.

Лина ухмыляется, прижимает моего мальчика к себе теснее, вдавливает нож в кожу.

— Нет, — отвечает зло.

Она словно сумасшедшая, стоит, кажется, чуть покачивается, и от этого лишь страшнее. Я делаю шаг вперёд, но Лина качает головой, фыркает, дёргает Мирона, и он жалобно ойкает, но тут же замолкает.

— Мама? — я оборачиваюсь, чтобы увидеть, чем занята моя мать, и с удивлением встречаю её равнодушный взгляд.

— А что ты хотела? — туту же отвечает она, поднимается из-за стола и направляется к выходу из кухни, встаёт рядом с Линой, поводит пренебрежительно плечами. — Сколько раз я говорила тебе, чтобы ты не путалась под ногами у Линочки? А до тебя никак не доходит. И что ты сделала опять? У Линочки с Макарчиком всё было просто замечательно, но ты снова влезла, — мать морщится, бросает быстрый взгляд на Мира. — Как у тебя вообще совести хватило этого… на свет произвести? Ты должна была тут же аборт сделать, не тянуть с этим, чтобы не было сейчас этих проблем. А Линочка родила бы Макару своего ребёнка.

— А она разве может иметь детей? — хрипло спрашиваю, смотря на сестру.