Книга Дорога на Эшгет, страница 7 – Клара Рутт

Фигуры обернулись. Раскинув языки, будто шелковые ленты, разноцветный костер переместился. Теперь он полыхал между Истинными и орком.

Горячее дыхание обдало лицо, и Когон закрылся, пятясь. Огненные ленты, будто подгоняемые невидимым ветром, тянулись к нему и обжигали твердую кожу.

— Не подходи ближе, орк! — поляну наполнил голос: равнодушный и твердый, что казалось, даже он противостоит порыву Когона. — Мы сами решаем, когда время.

За прозрачными языками сверкнули три рубина, в небо вытянулись лучи. Фигуры переместились дальше.

— Нет, стойте! — он поднял руки, но они будто перевесили все его тело, и Когон повалился на камни. Цепляясь за скользкий склон, он покатился кубарем. Пламя взмыло в воздух.

В руках одной из фигур возник огненный шар. По лбу пошел пот, под доспехом застонали отбитые кости. Он напряг ступни и… не смог подняться.

— Оставайся на месте, Когон из племени кочевников, — над ним возвысилась фигура. Она держала перед собой ладонь, будто ограждалась от неизвестной опасности. Но глаза смотрели безучастно.

Белые локоны спадали ниже плеч, тонкие губы сжимались, и бесконечные символы — витиеватые узоры — покрывали кожу на бледном лице. В мочке уха горел рубин.

— Не смей идти за нами, — она сжала ладонь в кулак, и грудь сдавил невидимый ком. Чуждый озноб вдруг подкрался к горлу, губы сделались сухими. — Если ослушаешься, умрешь.

Тупая боль растекалась в грудине, пальцы, прежде сжимавшие топоры, задрожали. Когон зарычал.

— Видящая, — в ее речь вплелся мужской голос. Такой же бездонный и такой же чужой. — Нам пора.

Когон попытался повернуться в его сторону, но лишь уронил голову на плечо. Шелковые ленты смешались, образуя разноцветный шар. Видящая отступила.

Истинные соединили ладони, и шар поглотил их. На поляне остался он один.

Когон наконец вдохнул, но словно горная плита накрыла легкие, и в глазах помутнело. От попыток подняться дрожали ноги, и лопатки сводило судорогой. Лицо горело сильнее.

— Ильсо-о, — орк позвал, но лишь прерывистый хрип вырвался из его груди. Солнце клонилось к горизонту, и тени сгущались. Послышались легкие шаги.

Словно скованный, Когон не смел шевельнуться, но стоило ему учуять незнакомый запах, мир перед глазами погас.

* * *

Он очнулся от боли. Грудную клетку словно сковали тугие цепи и при каждом вдохе сильнее впивались в кожу. Глаза слепил дневной свет, но, проморгавшись, Когон увидел над собой цветные полотна. Значит, он в шатре. Ильсо принес его в лагерь?

— Я рад видеть тебя в добром здравии, Когон, — раздался стальной голос, по носу ударил резкий запах гари. — Ты очнулся очень вовремя.

— Господин? — Когон приподнял голову и увидел в центре шатра Человека. Блестящая маска ловила солнечные лучи и слепила глаза. У входа в шатер невозмутимо стоял Гнехт. — Я бы не был так уверен в своем здравии, господин.

Он попытался сжать кулак, но пальцы его не послушались, перед глазами поплыли круги.

— Боюсь, у нас в запасе нет и дня для твоего восстановления, — Ригард сложил за спину руки и приблизился. — Ты был в беспамятстве две дюжины дней, но сейчас на счету каждая минута.

— Две дюжины…

Когон уронил голову и закрыл глаза. Истинные могли быть где угодно. Ильсо мог натворить неладное. Но лучше не спрашивать.

Снаружи было тихо. Только тихое журчание слышалось где-то совсем рядом. Но на Плато раньше не было рек.