Книга Игрушка для негодяя, страница 72 – Арина Арская

От его низкого тембра, что вибрирует недовольством, по телу бегут мурашки. Он вновь на несколько секунд стал тем, кто меня похитил и лишил свободы. Меня подмывает завести его еще больше, встряхнуть и разбудить спящего медведя, но не пожалею ли я после? Пожалуй, на седом волоске я остановлюсь, пока не придумаю что-нибудь другое.

— Вот, — Алекс вновь обращается к таксисту, который через раз делает вдох. — Скажи, полегче стало, да?

— Угу, — тот медленно кивает.

— Так-то, — добродушно смеется Алекс и прячет баночку с пустырником в карман. — Я плохого не посоветую.

Родион усмехается, и я вижу на шее таксиста мелкие капельки испарины. Лишь бы у него сердце не отказало, и мы доехали до места назначения без происшествий.

— Кто-то валерьянку пьет, — Алекс не думает оставить таксиста в покое, — но она мне не помогает. Только пустырник.

— Угу, — вновь соглашается тот.

Алекс опять достает баночку и по-хозяйски закидывает ее в бардачок:

— Оставлю тебе. Покупай только этот пустырник. Другие — полная херня. Я серьезно.

Таксист клятвенно обещает, что будет искать в аптеках только этот пустырник, а на остальные даже не посмотрит. Алекс широко улыбается, хлопает его по плечу и наконец замолкает.

Через минут двадцать мы входим в небольшой, но очень уютный итальянский ресторанчик с клетчатыми скатертями на круглых столиках. Стены выкрашены в приятную светло зеленую гамму, на потолках висят простые, но симпатичные люстры с яркими и разноцветными плафонами, а на на деревянных стульях лежат плоские подушечки, чтобы попе было мягко сидеть.

Милая официантка с короткой стрижкой усаживает нас за столиком в углу у окна и с вежливой улыбкой раскладывает меню, а затем торопливо скрывается в темном проеме за стойкой в конце зала, пообещав вернуться через пять минут.

От ярких фотографий голодно урчит живот и рот наполняется слюной. Я готова и на салат, и на пиццу маргариту, и на пасту карбонара, и на десерт с вафлями под шоколадным соусом, поэтому когда официантка возвращается, я без зазрения совести указываю пальцами на все позиции, что меня соблазнили, и нетерпеливо сглатываю. Да я бы сейчас и слона съела.

Родион заказывает стейк и бокал красного вина, а Алекс внезапно делает выбор в пользу форели под сливочным соусом и чашечки горячего шоколада, и мне не удивиться, потому что два часа еще не закончились. Как тяжело молчать! Слова распирают глотку, ползут на язык и щекочут нёбо, а вот Родиону и Алексу хорошо и спокойно. Сидят, в окно смотрят и упиваются моей беспомощностью.

— Замечательно, — Родион расслабленно выдыхает и издевательски прикрывает глаза. — И так спокойно.

Алекс кивает, и я зло закусываю губы. Я даже мычать не буду вам в ответ, бессовестные, но потом, как и Родион, потребую извинений за то, что всем видом показывали, как им замечательно без моей болтовни.

Когда блюда расставлены на столе, а воздух напитывается густыми и аппетитными ароматами, я первая накидываюсь на пиццу, чтобы заткнуть свой рот, который горит невысказанной обидой, и закусываю ее жирной и сливочной пастой. За божественными вкусами, что опьяняют меня не хуже алкоголя, я забываю о своей вредности и боли в глотке и жадно покряхтываю и довольно причмокиваю. В общем, никакой культуры, которую задавил зверский и слепой голод.