Книга Игрушка для негодяя, страница 62 – Арина Арская

Возможно, ему и нравится моя жалкая борьба против его несносного характера. Это же забавно, когда ты весь такой богатый, красивый и сильный, а на тебя всполошенная и беспомощная ежиха прыгает. В общем, принимаю решение больше не поддаваться на провокации Родиона и не радовать его яркими и отчаянными эмоциями, которые мне навредят. И паниковать из-за возможного замужества с ним тоже не стану. Много чести. Буду с ним холодной, отстраненной и, как он просил, невероятно уважительной к его наглой персоне.

Однако мой великолепный план идет крахом, когда Родион на следующее утро встречает меня у крыльца, обнимает и целует в щеку. Так по-родственному, по-семейному и душевно, будто мы с ним очень близки и прожили не один год вместе. Так отец целовал маму, когда встречал ее после работы.

— Что ты делаешь? — оторопев, я резко отшатываюсь и, не удержав равновесие, заваливаюсь назад, но мой бородатый рыцарь стремительно реагирует и ловит меня в объятия.

Я стараюсь максимально от него отстраниться, уперевшись кулаками в грудь и выгнувшись в спине.

— Тебя удар прихватил?

Я не знаю, как я сейчас выгляжу, но чувствую, как все мышцы лица и шеи напряжены, а нос с губами сжаты и сморщены. Наверное, я сейчас похожа не на ежа, а на очень удивленную и страшную ведьму.

— Отпусти.

— И ты упадешь.

— Пусть так, — безапелляционно заявляю я.

Родион с улыбкой раскрывает объятия, и в моем гордом молчаливом падении хватает меня за запястья, рывком тянет на себя и каким-то хитрым и ловким движением разворачивает спиной. Медленно ведет бедрами, прижавшись сзади, увлекает в неторопливое и ритмичное движение, удерживая меня за талию.

— Потанцуем?

Его приподнятое настроение, шутливый шепот ставит меня в тупик. Я тут распланировала быть с ним высокомерной сукой, а он опять меня вогнал в краску, потому что мимо шагает тощая и сгорбленная бабулька и презрительно плюет под ноги:

— Вы еще потрахайтесь тут!

— Хорошая идея, бабуль.

Старая ведьма в изумлении останавливается и кривится:

— Никакого уважения к пожилым!

Родион выпускает меня из объятий и неторопливо шагает к престарелой и недовольной жизнью женщине.

— Возраст, бабусь, не индульгенция. За что мне вас уважать? За то, что оскорбили?

— Прокляну! — старуха испуганно отступает от Родиона, который в ответ молча почесывает бороду и вырывает из нее волосок.

— Кто еще кого проклянет, — он щерится в улыбке и разжимает пальцы, — трах-тибидох, бабусь.

Та с прытью, которой позавидует любая молодуха, бежит прочь и отчаянно крестится, невнятно бурча себе что-то под нос.

— Ты зачем пожилых людей пугаешь? — смотрю вслед старухе, которая оглядывается на Родиона, вскрикивает и ускоряется, прижав к груди белый полиэтиленовый пакет.

— Затем, чтобы они к людям не приставали и не портили настроение, — Родион одергивает пиджак и шагает к машине, чтобы учтиво распахнуть передо мной дверцу. — И все эти вредные старухи и в молодости были вредными стервами.

И многозначительно смотрит на меня.

— На что ты намекаешь? Хочешь сказать, что я в старости буду полоумной идиоткой? — я вскидываю бровь и смериваю его высокомерным взглядом. — Думаю, что и ты в маразме тоже будешь тем еще брюзгой.

— Вероятно, и отчасти в этом будешь виновата ты. Лезь в машину.

— Я буду классной бабкой, ясно тебе? — тычу пальцем в грудь Родиона.