Книга Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей, страница 47 – Арина Арская

— Это подарок для Божены! — громко отвечает мама. — Она же любит пользованное!

— Это ты сейчас про нашего сына? — охает в стороне моя бывшая свекровь. — ну ты же прямо напрашиваешься!

32

Глаза сканируют зал. Гости рассаживаются за столы. Тамада проверяет аппаратуру. Скрип стульев, гул голосов, звон посуды — все сливается в назойливый шум.

Где она?

— ...и проверка микрофона! Раз, два! Любовь, верность, и шампанское рекой! — Тамада бьет по микрофону, свист заставляет Божену вздрогнуть.

Я ждал. Ждал ее алого платья. Ждал ее насмешливого взгляда через стол, ждал, как она встанет первой на дурацкий конкурс "угадай песню молодых", ждал ее хриплого смеха. Ждал продолжения войны.

Вместо этого — Поля и Антон. Спокойные, будто ничего не случилось, идут к столу справа. Антон что-то шепчет сестре, та кивает.

— Павел, — Божена тянет меня за рукав, голос дрожит. — Опять эта бабка… Мать Миры…

Моя бывшая теща Виктория. Плывет меж столов, как ледокол сквозь тихую воду.

Снежная ведьма.

Божена замирает, вцепляется пальцами в скатерть. Ее взгляд на меня — чистая мольба: Защити. Сделай так, чтобы она ушла.

Неудивительно, что все другие женщины ее мужа проигрывали этой жуткой мадам.

Неожиданно понимаю, что с Боженой, я проживу десятилетия. Она сглотнет мои ночи "на переговорах", моих эскортниц в заграничных отелях, мое равнодушие.

Улыбнется гостям, родит наследника, будет тихо ненавидеть и считать деньги. Как моя мать. Как мать Миры. Как все жены, которые явились на мою свадьбу.

Я бы и с Мирой прожил еще долгие годы, если бы она приняла правила игры.

Я, кстати, и ждал того, что Мира так и поступит, но не поступила…

— Павлуша, милый, — Виктория останавливается у нашего стола. Улыбка на ее лице — ледяная маска. — Мира немного утомилась. Ее не будет. Отдыхает.

Разочарование бьет, как кулаком под дых. Сменяется яростью. Горячей, неконтролируемой.

— Вы должны были убедить ее быть здесь, — вырывается хрипло. Голос чуждый, полный желчи. — Она обязана была...

Глупость висит в воздухе, густая и нелепая. Обязана быть на свадьбе бывшего мужа?

Виктория лишь вскидывает одну идеально выщипанную бровь. В ее взгляде вижу усталость. Бесконечную усталость.

Она тоже не хочет быть здесь, но она будет следовать до самого конца тем правилам, которые она однажды приняла. Устала? Не имеет значения.

— Павел, пожалуйста, — шипит Божена, пытаясь улыбнуться Виктории. — Это неудобно... гости смотрят… — обращается к Виктории, — некрасиво отвлекать жениха от невесты.

Я щелкаю пальцами у самого ее лица. Резко, громко, как чтобы заткнуть надоевшую собаку.

— Тише.

Само действие, его унизительная четкость, ошеломляет даже меня. Божена замирает, губы дрожат. Виктория наблюдает, не моргнув.

— Ты должен мне кое-что пообещать, Павел, — говорит она вдруг.

Голос низкий, напряженный до дрожи. Я впервые слышу у Виктории такую тональность женской слабости. Вряд ли Божена ее услышала, но я — да.

— Что?

— Пообещай, — хмурится. — Как Бывший зять, который меня в прошлом однажды в шутку назвал маман.

— И вы меня чуть за это не четвертовали…

— Не ерничай, Паша, — поджимает губы.

Моя мама в стороне внимательно наблюдает, скрестив руки на груди. Но не вмешивается, будто тоже почуяла в Виктории что-то очень… важное.

Киваю.