Книга Развод. Между нами только ненависть, страница 87 – Арина Арская

Я улыбаюсь с закрытыми глазами, словно меня развезло под алкоголем и наркотиками. Мне аж сладко, но эта сладость не на языке, а во всем теле.

Никакие пальцы и прятки в туалетах с книгами не сравнятся с реальностью.

Но я бы могла ее не познать.

Могла бы отвергнуть, если бы решила и дальше играть не пойми кого, а не быть просто женщиной.

Глупой, где-то наивной, где-то агрессивной и решительной, но главное честной. С собой, детьми, с матерью, с Марком, и даже с его любовницей.

Я не испугалась быть честной и приняла себя такую, какой я есть без лоска высокомерия, лжи и игры на публику.

— Вот что тебе нравится? — хмыкает Марк. — Не могла сказать раньше?

— Я не могла о таком сказать, — я переворачиваюсь на спину и вздыхаю. — Читать могла, а говорить нет.

Мужики поэтому и смеются, что женщины с Венеры, а они с Марса.

Мы можем зачитываться эротическими романами с жесткими откровенными сценами, мечтать о спонтанной грубости мужей, об их приказах и даже наказаниях, но сказать об этом вслух?

Нет. Нельзя. Стыдно. Не поймет, высмеет и посчитает дурой.

А зачем тогда быть замужем, если с человеком, которому родила детей, ты не можешь быть честной?

Где логика?

Я обратилась к логике и честности лишь на пороге развода, когда между мной и Марком почти ничего не осталось.

Когда во мне перестали видеть близкую и любимую женщину.

И когда я сама почти забыла, что я Марка хотела и любила.

И самое страшное в нашей истории то, что не будь между нами встряски и ярости Марка, то я бы до старости прожила той, кем была. Лицемерной дурой, которая не уважает мужа, но любит хвастаться перед чужими людьми красивой лживой картинкой.

Увы, я бы сама не задумалась, что живу во вред своей семье, во вред детям, во вред муж и во вред самой себе.

Я хотела быть особенной не для Марка и семьи, а для посторонних людей, и сколько нас таких, кто поставили семьи на вторые и третьи места.

— Я бы, удивился, но… — Марк зевает, — не отказал.

— Я не понимала… как тебе объяснить-то, — накрывал лоб ладонью, — я не хотела ничего объяснять тебе. Все же с этого началось. С того, что…

— Ты меня не хотела.

— Да.

— Такое слышать… обидно, — Марк аккуратно ощупывает повязку на носу, проверяя, на сползла ли, — неприятно… Хотя я ведь все это понял в какой-то момент и тоже смолчал.

Почему нам перед тем, как вступать в отношения с другим человеком, не говорят о том, что брак — это сложно и что в нем будут те проблемы, которые можно из-за неопытности и глупости проморгать.

Нам льют в уши только о любви.

Только о счастье и радости.

Только о блаженстве в руках любимого.

Нам опять же рисуют только красивую картинку, умалчивая, что будут недопонимания, которые за годы копятся и приводят к катастрофе, а если кто-то и пытается поговорить о семейных проблемах, то это тоже далеко от реальности.

Например, я. Я же как раз и учила теток правильно жить. И мне верили, мной восхищались, мне завидовали, и никто подумать не мог, что у меня не было с мужем близости так долго, что мою холодность ничем не оправдать.

Надо было говорить. Надо было бить тревогу уже тогда, когда я в первый раз отвернулась от поцелуя Марка.

— Смолчал, — повторяет Марк, — потому что… потому что не хотел, чтобы ты вслух сказала, что не хочешь меня…