Книга Развод. Между нами только ненависть, страница 44 – Арина Арская

— Как ты смеешь…

— Ты сама напросилась, — фыркает. — Теперь ты согласна, что мне лучше молчать, да?

— Да, — шепчу я. — Согласна.

— Отлично, — криво улыбается, переводит взгляд на экран и сосредоточенно замолкает

Мама прижимает руку к груди и тихо спрашивает:

— Ты когда успела книги заказать?

— Вчера ночью…

Резко замолкаю.

Мне было грустно, одиноко и я заказала несколько новинок-бестселлеров. Нажала кнопку оплатить, и как-то не подумала, что к моему аккаунту все еще привязана старая карта. Та самая карта, которую для меня оформил Марк.

Он может проверить в банкинге ночную транзакцию и онлайн-чек, который должен был прийти в его личный кабинет.

А названия у книг, правда, тупые.

Невинная для хищника.

Сладкая ягодка для мерзавца.

Порочные ночи с боссом мафии.

Всхлипываю. Опять мафия. Опять бандиты. Опять влажные фантазии одиноких неудачниц.

— Оля, — мама напрягается. — Ты в порядке?

Еще и сын увидел эти ужасные книги. Я ждала доставщика после обеда, а он заявился, когда я вышла в магазин за шоколадкой, чтобы подсластить свое одиночество.

Марк увидит чек, увидит названия книг и… я воочию вижу его разочарованное лицо и слышу презрительный вздох.

— Что за книги хоть? — спрашивает мама и переводит взгляд на Димку. — Мне теперь тоже интересно.

— Спрятал в ящик тумбы в прихожей.

Мама торопливо выходит из кухни. Проходит минута, две, и раздается протяжный осуждающий вздох. Я прикрываю лицо ладонью.

— Господи, Оля! Ты серьезно?! Босс мафии? Есть у тебя живой босс мафии! Свой родной!

— Мама, блин!

— Твоя бабушка, Оля, этой фигней даже бы печь не стала топить! Потому что это же… у меня слов нет! Да уж! Не Шекспир! Вот тебе и шутки про то, что развелись из-за любовных романчиков!

Вылетаю в прихожую к маме, вырываю из ее руки книги и рявкаю:

— Хватит меня унижать!

— Да ты сама неплохо с этим справляешься! — тоже кричит на меня. — Как тебя будет уважать сын после такого? А? Видеть умную женщину? Как Марку уважать тебя?

— Мне не нужно его уважение! — взвизгиваю в отчаянии. — Мне ничего от него не нужно! Ничего! Пусть оставит меня в покое!

— О, тогда тебя ждет свободная касса в пятерочке, раз тебе ничего не нужно от Марка, — подается в мою сторону. — Гордая ты моя курочка. Ничего не нужно. Вот и скажи ему завтра, когда он явится с документами на развод. Если, конечно, он сам явится, а не адвоката пошлет. Ему-то с тобой тоже все ясно.

— Оля, я тебя не совсем поняла… — мама садится рядом и заглядывает в мой профиль, — какая цыганка?

Я шмыгаю.

Я решила, что хватит с меня унижений от мамы и что я должна быть сильной и смелой.

Я должна съехать и начать новую самостоятельную жизнь.

Да, вот так я решила и гордо пошла в ломбард, который нашла через квартал вверх по улице.

Сдала платиновые гвоздики с бриллиантами в сложной огранке «сердце» за сто пятьдесят тысяч рублей. Были куплены они за восемьсот тысяч, но оценщик отказался платить больше: я не сохранила коробочку, чек, пломбу, сертификат на бриллианты.

Я же не думала, что все вот это надо сохранять. Я выпрашивала серьги у Марка не для того, чтобы их потом сдавать в ломбард, а чтобы радоваться их красоте и наслаждаться тем, как они искрят в моих очаровательных ушках.

Короче, вышла я из ломбарда со ста пятьюдесятью тысячами с твердой решимостью сегодня найти квартиру на съем, но мне повстречалась цыганка.