Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 20 – Арина Арская

Альбина сначала сдержанно, но тепло улыбается Сене и Игнату:

— Подождите в машине. Я с вашей мамой переговорю.

Дети, покорные, кивают и направляются к автомобилю. Игнат даже бросает короткий, сердитый взгляд в мою сторону, прежде чем залезть на заднее сиденье.

И тогда Альбина поворачивается ко мне. Её улыбка исчезает, сменяясь маской делового, вежливого участия. Она делает несколько шагов навстречу. Я чувствую, как у меня трясутся руки, и я сжимаю их в кулаки, пряча в карманы.

— Что ты ту делаешь? — справшиваю я.

— Приехала за Сеней и Игнатом, — пожимает плечами. — Водитель сегодня заболел, — хмурится, — я рада, что… ты здесь…

Она хочет взять меня за руку, но я отступаю.

— Демид попросил меня самой к тебе не приезжать и не пытаться поговорить, — слабо и виновато улыбается, — чтобы тебе не нервировать… Мы все сейчас стараемся тебя не нервировать… Лишний раз не провоцировать на…

— На что? — хрипло спрашиваю. — Отойди немедленно. Я хочу поговорить с моими детьми! — последнее слова я почти кричу.

— Мина, — Альбина заглядывает мне в глаза, — ты сама требовала, чтобы все тебя оставили в покое. Разве нет?

— Ты забрала моего мужа, — охаю, — теперь и детей хочешь забрать?

— Разве я могу кого-то забрать против силы? И это вопрос к тебе, почему дети ушли с отцом, — пожимает плечами, — вот у меня с моим сыном не случилось никаких конфликтов. Он меня понял и принял. И не переживай, — Альбина вздыхает, — твои дети в порядке, а тебе, — она указывает взглядом на мой живот и вновь смотрит на меня, — важно сейчас заботиться о себе и будущем малыше. Зачем ты сама себе устраиваешь нервотрепку?

Мне нечего ответить Альбине, потому что меня, правда, оставили в покое без лишних скандалов и претензий.

— Потом еще меня обвинишь, если что-то случится с твоим малышом, — хмурится, — или Сеню с Игнатом. Может, у тебя и был такой план?

Я аккуратно ставлю последнюю фарфоровую тарелку в корзину посудомойки. Звенящий звук приглушается мягким шипением пара из чайника. Медленно, почти с нежностью, закрываю тяжелую металлическую крышку. Раздается глухой, удовлетворяющий щелчок — и тишина.

Разворачиваюсь, обтирая руки о полотенце, и замираю.

Мой Демид. Сидит за моим кухонным столом, в свете люстры под потолком. Искусственный теплый свет льется на него, как прожектор на главного героя. Он медленно пьет чай, его взгляд уткнулся куда-то в глубину кружки, лицо мрачное, задумчивое.

Тонкая серая футболка обтягивает его широкие плечи, подчеркивает рельеф мышц спины и груди. Такой сильный. Такой мужской. И такой… мой.

Наконец-то мой.

В груди распускается теплый, липкий цветок самодовольства. Я не могу сдержать легкую, счастливую улыбку. Он здесь. В моем доме. На моей кухне. Пьет мой чай. Дышит моим воздухом. Наш риск… он того стоило. Ради этого момента.

Он поднимает на меня взгляд. Карие глаза, обычно такие стальные, сейчас задумчивые, усталые.

— Что случилось? — тихо спрашивает он.

Голос у него низкий, с легкой хрипотцой после всего пережитого.

Делаю шаг к столу, опускаюсь на стул напротив. Тяжело вздыхаю, будто ношу на плечах груз всех мировых проблем.

— Меня вот что напрягает… — провожу указательным пальцем по прохладному, гладкому краю столешницы. Отвожу взгляд в сторону, в окно, где уже давно стемнело. — Эта ситуация с детьми. То, что они не хотят общаться с Минервой.