Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 2 – Арина Арская

А как правильно поднять разговор о том, что любовь прошла и что хочется жить иначе?

— Но не в мой день рождения… — пытаюсь возразить я, но слова застревают в глотке.

— Любой другой день ничего бы не изменил, — возражает с усталостью Демид. — и ты сам это знаешь. Сегодня просто случилась точка кипения, когда я понял, что не хочу быть твоим мужем.

Сглатываю:

— И что тебя… так взбесило? Я сжимаю в руке липкие лоскуты лопнувшего шарика. Резина прилипает к влажной коже. Я впиваюсь взглядом в Демида. В того мужчину, которого я каждый день называла любимым.

Мой муж. Теперь — просто Демид. Чужой.

— Я хочу знать, Демид

Демид отводит глаза. Впервые за этот кошмарный разговор. Он смотрит на разбитый торт, на жалкий кусок с наполовину сдувшейся розой из крема. Его челюсть все так же напряжена, но в стальных глазах мелькает что-то… Стыд? Нет. Скорее раздражение. Раздражение на меня, на эту ситуацию, на необходимость говорить.

— Зачем тебе это, Минерва? — он вновь смотрит на меня. — тебе достаточно того, что мы разводимся…

— Недостаточно! — вскрикиваю я и отшвыриваю лопнувший шарик. — Говори!

Альбина съеживается на подлокотнике кресла. Ее пальцы нервно теребят обломок листа алоэ, сочащийся прозрачной, липкой жидкостью.

— Мина… — она шепчет, и ее голос дрожит. — Мы не хотели так… не сегодня… но Демид прав. Когда еще? Завтра? Через месяц? Боль не выбирает удобный момент.

Демид резко поворачивается ко мне. В его глазах вспыхивает тихая ярость, та, что копилась годами.

— Когда ты меня поцеловала, — он бросает слова, — после пожеланий пьяных баб, чтобы мы были счастливы и чтобы родили третьего ребенка! Как будто мы самая счастливая пара на свете! Как будто за этими стенами не тлеет труп нашего брака уже годы!

Он делает шаг вперед, его тень накрывает меня.

— Демид, не надо так… — Альбина встает, протягивает к нему руку.

— Все в порядке, Аля, — говорит он и продолжает смотреть на меня, — я понял, что не хочу тебя, не хочу третьего ребенка и не хочу называть тебя женой, Минерва. Может быть, стоило разговор завести до или после твоего дня рождения, но уже как есть. И ты должна это принять.

Альбина вздыхает:

— А меня этот разговор ждет впереди.

Я смотрю, как мама прижимает к губам дрожащие пальцы с идеальным, аккуратным розовым маникюром. Ее мир, такой же выверенный и правильный, как цвет лака на ногтях, трещит по швам. Ее взгляд, полный ужаса и растерянности, мечется от меня к Альбине.

И обратно. Секундная пауза, и вот она уже смотрит на отца, ища поддержки в его каменном лице, но не находит. Тогда ее глаза вновь возвращаются к Демиду, застывшему мрачной статуей у массивного домашнего бара из темного дуба, встроенного в нишу между книжными стеллажами, доверху забитыми книгами и нашими семейными альбомами с фотографиями.

Он выглядит чужим в нашей гостиной.

Да, он в нашем доме теперь чужой.

— Это как так? — обескураженно шепчет мама, и ее фирменный французский парфюм, который я всегда так любила, кажется мне теперь удушливым запахом моего семейного позора.

Она вновь смотрит на меня, будто я, ее старшая, разумная Миночка, сейчас все объясню, скажу, что это дурная шутка. — Как же так?

А после ее шепот перерастает в сдавленный стон.

— Ох, да как же так, вы что удумали, какой развод? — она смотрит на Демида, который с непроницаемым лицом делает глоток янтарной жидкости из бокала.