Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 89 – Арина Арская

Он улыбается ещё шире. В его глазах отражаются огни фонарей — два маленьких, опасных огонька. Демон, прям.

— Какой же вы бессовестный, Марк, — выдыхаю я и отступаю ещё выше, пятясь спиной к массивной дубовой двери.

— О, я уже Марк, а не Марк Валентинович, — он удовлетворённо хмыкает.

Я негодующе, разозлённо фыркаю, разворачиваюсь и почти бегом преодолеваю последние ступени. Подбегаю к двери, хватаюсь за холодную бронзовую ручку.

И тут слышу, как он тихо окликает меня:

— Наталья.

Не «Натали». Не «няня». Именно «Наталья». И тон… тон заставляет меня резко остановиться и замереть. В его голосе не осталось ни самодовольства, ни насмешки. Звучит какая-то пугающая, вибрирующая глубина.

Я медленно оглядываюсь через плечо.

Марк стоит на середине лестницы. Не вижу в нём бахвальства, привычной высокомерной вальяжности. Он… серьёзен и задумчиво мрачен.

Чванливому негодяю в белой рубашке я ещё могла сопротивляться, а такого Марка с усталым, человеческим взглядом, в котором сейчас горит что-то похожее на теплоту, я не смогу послать в пешее эротическое.

— Спасибо, — говорит он, не моргая. — Спасибо за этот вечер, Наташа.

Я нервно сглатываю. Не верю своим ушам. Молчу.

— Я только с вами начал понимать, какой я на самом деле, — продолжает он тихо.

— И… какой же вы? — спрашиваю я, не в силах отвести взгляд.

Он слабо улыбается одним уголком губ.

— Сентиментальный.

Молчу. Секунду, две, три… надо бежать, а то я рискую опять оказаться в объятиях Марка.

— Вот я вас, такого сентиментального, и оставлю, — говорю я и торопливо юркаю за дверь.

Сердце стучит бешено. Едва дыша, прижимаюсь спиной к массивному дубовому полотну.

Слышу, как снаружи на крыльце и под ночным небом Марк смеётся.

Смеётся громко и беззаботно.

И я сама не могу сдержать улыбки. Потом хлопаю себя ладонями по щекам — раз, другой, напоминая, что “недотроге Наташе надо взять себя в руки”.

ПЕЛАГЕЯ

Я бегаю по гостино свёкров. Я не могу остановиться. Я сейчас взорвусь от паники, от возмущения… от ненависти!

На диване под мягким светом торшера торшера с шелковым абажуром сидит Роза. Она медленно, меланхолично попивает чай из изящной фарфоровой чашки с позолотой.

Её глаза неотрывно следят за моими беготней по гостиной.

— Он меня выгнал, — я резко останавливаюсь перед низким журнальным столиком из тёмного ореха. Ладони прижимаю к горящим щекам. — Вы слышите? Из моего же дома!

Роза замирает с чашкой у рта. Её тонкие, бледные губы слегка поджимаются. Прищуривается.

— Тебе всё же стоило пойти с ним, когда он за тобой приехал, — говорит Роза.Её голос сухой, безжалостный, и в этих тихих интонациях я слышу холодное разочарование во мне. — А ты не поехала…

Роза прищуривается сильнее. Делает ещё один медленный глоток. Затем с ледяной аккуратностью ставит чашку на блюдце и возвращает чайную пару на столик.

Она выпрямляется, оправляет складки своего безупречного бежевого платья изтонкой шерсти. Смотрит на меня снизу вверх.

Я стою. Она сидит, но ощущение такое, будто она на троне, а я — просительница.

— А ты затеяла игру с юристами, — вздыхает она.

— Но ведь я была… — начинаю я и резко замолкаю.

Я была уверена, что после развода с Марком отхвачу львиную долю всего: недвижимости, счетов в офшорах, бизнеса.

Я претендовала минимум на половину его империи. Неужели я зря сопровождала его на светских раутах?