Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 68 – Арина Арская

Костя в ответ приподнимает бровь.

— Маша, — тяжело вздыхает Дениска и протягивает сестрёнке ложку. — Не надо есть мороженое руками.

Он тайком смотрит на Костю, и я понимаю, что сейчас он хочет показать ему, какой он замечательный старший брат. Настоящий мужчина, который воспитывает младших сестер быть леди.

— Да ладно тебе, — хмыкает Костя. — Иногда очень приятно обляпаться мороженым.

— Но потом кожа липкая, — возражает Дениска и хмурится. — Липкая такая, неприятная, и к коже тогда липнет всякая грязь и зараза. — Он прищуривается на Машу, которая продолжает макать палец в подтаявшее мороженое. — На тебя потом слетятся все мухи и искусают тебя.

— А я спрячусь, — безапелляционно заявляет Маша и вновь смотрит своими огромными голубыми глазами на моего сына. И тихо, с хитринкой в голосе, спрашивает: — Дядя Костя, хотите, я вам расскажу секрет?

— Какой? — Костя заинтересованно продвигается к Маше и отставляет в сторону чашку с кофе. — Очень люблю секреты.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Нет, только не это.

— Машуня, — говорю я, пытаясь звучать спокойно. — Не надо рассказывать Косте этот секрет.

Маша переводит на меня взгляд, и её глаза становятся невинными-невинными.

— А как ты узнала, какой секрет я хочу рассказать дяде Косте?

Ира хихикает и отправляет ложку с мороженым в рот, переглядывается с Машей.

— Девочки, вы меня прямо заинтриговали, — хмыкает сын, и я вздыхаю.

— Сына, тебе не нужно знать этого секрета.

Но он уже не слушает. Смотрит на Машу, и в его глазах — азарт охотника.

— Ну, давай, рассказывай.

Маша кивает, тянется к салфеткам, вытирает руки, облизывается. Потом ловко спрыгивает со стула, подходит к Косте и заползает к нему на колени. Он немного наклоняется, а Маша, прикрыв ладошкой губы, шепчет ему на ухо так, что я всё равно слышу:

— Наш дедуля номер два целовал твою маму.

О, господи. Скоро весь мир узнает, что Марк меня поцеловал пьяным.

Я накрываю лицо руками, облокачиваюсь о прохладную столешницу. В ушах звенит. От стыда, от нелепости, от дикого желания провалиться сквозь этот кафельный пол прямо в подвал койфейни.

А Маша, воодушевлённая эффектом, начинает торопиться, её шёпот становится громче, восторженнее:

— А ещё они спали вместе в одной кровати! Да мы всё, всё, всё видели!

Я должна была предположить, что всё этим и закончится.

Убираю руки от лица, чувствую, как щёки пылают. Беру кружку с горячим шоколадом, делаю глоток — он уже остыл и кажется приторным. Смотрю на Дениску, который методично доедает свой эклер, избегая моего взгляда.

— Сестра у тебя, конечно, та ещё шкода, — тихо говорю я ему.

Дениска пожимает плечами, не поднимая глаз.

Костя тем временем аккуратно придерживает Машу одной рукой и медленно, очень медленно разворачивается ко мне. Его лицо — смесь изумления, растерянности и какого-то детского любопытства. Он молчит. Просто смотрит.

Я делаю новый глоток какао, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Маша у нас любит немного приукрашивать некоторые… недоразумения.

— Любовь не приукрасить, — философски отвечает Ира, откладывая ложку в сторону, и серьёзно смотрит на меня. — Она или есть, или её нет.

Я чувствую, как краснею ещё сильнее. Под столом сжимаю кулаки.

Маша энергично кивает, всё ещё сидя на коленях у Кости, и шепчет ему уже прямо в щеку: