Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 79 – Арина Арская

— Ты сейчас такая жестокая, — Слава, наконец, улыбается живо и без боли. — И, правда, не собираешься прибрать меня к рукам, как этого все ждут.

— Не собираюсь, — прищуриваюсь. — Я готова прийти проверить, спился ты или нет. Налить тебе чай, дать наставления, чтобы ты сыновей не отталкивал и, может быть, поцеловать в лобик на прощание, но… мы же знаем… Обратно уже не будет.

— А что будет, Карина?

— Вот и узнаем, — я встаю и мне спокойно и ровно на душе, — ты просто помни, что у тебя есть наши мальчики, я и даже Лора, которая очень переживает за вас с Артуром.

— Как тебе это удается? — тихо спрашивает Слава.

— Что именно? — я заинтересованно вскидываю бровь.

— Любить меня, Карина, — он растерянно всматривается в мои глаза, — ты любишь.

— Люблю, Слав, — пожимаю плечами. — Люблю и все. Для любви не нужна причина. Не нужен повод. Для любви ничего не нужно. Ее заслуживать не надо, не надо доказывать. В браке с тобой у меня не было этой любви. Я ее осознала только сейчас, но… чтобы тебя любить, мне не надо, чтобы ты был рядом. Я, наконец, в своей любви к тебе свободна.

Я обхожу стол, подхожу к Славе вплотную и касаюсь его небритой щеки ладонью:

— Приведи себя в порядок, — слабо улыбаюсь, — ты такой страшный сейчас. Небритый, всклокоченный и старый какой-то… Это несправедливо, я-то тебя отпустила красивым и энергичным.

— Прости, что ты увидела меня таким…

— Да только я и имею право видеть тебя таким, — приглаживаю его волосы, — Слава… встреться сегодня с сыновьями. Теперь моя очередь вас толкать друг к другу, да?

Артуру уже двенадцать.

Время очень быстро бежит.

За эти полтора года он подрос и превратился из мальчишки в угловатого, нескладного подроста. Его движения стали резкими и неуклюжими, будто он не знает, куда деть внезапно отросшие руки и ноги. Даже голос начал сдавать, ломаться на хриплых нотах, то внезапно взвизгивая, то опускаясь в непривычную мужскую густоту.

Он стоит посреди моей прихожей, взъерошенный, в мятой футболке, и дышит тяжело, словно только что бежал — а он, скорее всего, и бежал.

Я подаю ему стакан прохладной воды.

— Держи. — Спасибо, — тихо, сипловато бросает он, почти выхватывая стакан.

Пьет жадно, запрокинув голову, крупными, судорожными глотками. Кадык резко ходит вверх-вниз по его худой шее.

Он выпивает всё до дна за несколько секунд, и на губах у него остаются мокрые капли. Он смахивает их тыльной стороной ладони — грубо, по-мальчишечьи.

Я прислоняюсь плечом к стене и просто смотрю на него. Внимательно.

Так внимательно, что, кажется, слышу, как растут его кости. И чем дольше я смотрю, тем сильнее во мне проступает он.

Слава. Та же линия скулы, тот же разрез темных глаз, тот же упрямый изгиб бровей.

Раньше эта схожесть кольнула бы болью, заставила бы отвернуться, сглотнуть комок горьких воспоминаний о том, что не вернуть. Но сейчас… Сейчас я ловлю себя на легкой улыбке.

Мне нравится видеть в нем тень Славы. Это как возможность заглянуть в его прошлое, которое я никогда не знала — ни в детстве, ни в отрочестве. Увидеть, каким он был, и даже поговорить с этим его призраком.

— Ну, как у тебя дела? — спрашиваю я.

Артур протягивает мне пустой стакан, прищуривается. В его взгляде — внезапная дерзость, проверка на прочность. — Признавайтесь честно, — говорит он, и голос на середине фразы срывается на хрип. Он сглатывает, пытаясь это скрыть. — Вы хотели спросить, как дела не у меня, а как дела у моего папы? Он хмыкает с вызовом, коротко, насмешливо, и затем поднимает подбородок, ожидая от меня реакции.