Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 19 – Арина Арская

— Так, — заинтересованно прищуриваюсь, — продолжай…

— Она сказала, что у меня там все чистенько, — выдыхает в губы, — что после этих месячных мы можем активно работать над малышом… — замирает и виновато спрашивает, — или не время, Слава?

— Ты из-за пацанов беспокоишься?

Она кивает, и в глазах выступают слезы:

— Мы можем отложить.

— Ничего мы не будем откладывать, — обхватываю ее лицо и серьезно заявляю, — я хочу от тебя детей. Хочу.

Она всхлипывает и утыкается мне влажным лицом в шею:

— Может быть, хотя бы сейчас Карина поговорит со мной? — печально вздыхает. — Раз новый мужчина, то она отпустила тебя и готова понять меня? И я рада, что она нашла себе мужчину, а то ведь могла остаться одна… Это было бы очень грустно.

— Может, быть вам стоит честно поговорить, — соглашаюсь я. — Думаю, Карина готова закрыть все свои обиды и жить дальше.

9 лет и 4 месяца назад

Я сижу на кухне, пытаюсь заставить дрожащие пальцы нарезать салат, а из гостиной доносятся приглушенные, но все более резкие голоса. Андрей пытается что-то объяснить мальчикам — спокойно, слишком спокойно, этот его вечный флегматичный тон. А в ответ — ледяные замечания Кости, ехидное поддакивание Гриши.

"Пора," — шепчет какой-то внутренний сторож, когда голоса становятся громче и уже превращаются в крики.

Я бросаю нож. Огурец катится по столу, оставляя мокрый след. Сердце колотится где-то в горле, перекрывая дыхание.

Дверь в гостиную приоткрыта.

Костя стоит, выпрямившись во весь свой угловатый, почти взрослый рост. Лицо перекошено презрением. Гриша примостился на краю дивана, поджав губы, но глаза — мои серо-голубые глаза — горят злым, наглым огоньком.

Андрей перед ними. Мой тихий, уравновешенный Андрей. Его лицо — багровая маска. Он в ярости.

Самое страшное — его правая рука. Она занесена. Ладонь раскрыта, пальцы напряжены до белизны в суставах. Она замерла в воздухе, нацеленная на щеку Кости. Готовится опуститься со всей силой униженного мужчины.

— Прекратите, — рявкаю я. — Что у вас опять случилось?

Рука Андрея дергается и застывает. Он резко оборачивается ко мне, глаза широкие, полные стыда и неконтролируемой ярости. Костя… Костя смеется. Коротко, цинично, глядя прямо на Андрея.

— Мамка тебя спасать прибежала! — выплевывает он. Смех обрывается, сменяясь холодной ненавистью. — Ну, давай ударь. Попробуй.

Андрей опускает руку. Весь трясется — видно, как дрожат пальцы, как ходуном ходит кадык. Он пытается вдохнуть, но получается только хриплый звук.

— Хватит! — Его голос — рычание, выдавленное сквозь стиснутые зубы. — Хватит меня выводить! Я прошу… Я требую элементарного уважения!

— Какого уважения?! — врывается Гриша. Он вскакивает с дивана, лицо красное, слезы гневные наворачиваются на глаза, но он их яростно смахивает. — Какого?! Ты приперся жить в дом, который купил наш папа! В дом, который построил наш папа! В наш дом, урод!

Слова Гриши — как удар под дых. Точнее некуда. Дом. Этот красивый, светлый дом в хорошем районе. Да, Слава его купил, когда его бюро пошло в гору. Вложил в него душу, выбирал планировку. Андрей переехал сюда пару месяцев назад. Я настояла.

Мальчики молчали. До сегодня.

— Вы хоть мать пожалейте! — кричит Андрей, указывая на мой живот. Его палец дрожит. — Сколько можно нервы ей трепать! Она беременна!