Книга (не)ваша девочка, страница 38 – Арина Арская

— Ты, что, готов стать отцом?

Дикими глазами смотрит на меня, как загнанный в ловушку зверь.

— Или Тимур готов? — задаю я очередной тихий вопрос. — Я вот матерью не готова быть. И окончательное решение за мной. И мое решение — нет.

Выливаю воду в раковину. Рома сжимает кулаки, весь передергивается и приглаживает волосы:

— Блять!

Скрипит зубами и выходит. Я вновь вздрагиваю от хлопка двери и сползаю по стеночке на пол. Мама, роди меня обратно.

Стою у окна и смотрю на легкие разводы облаков. Перисто-слоистые. Помню, как в шестом классе Анюта презентовала доклад об осадках на уроке географии. Белая блузочка, две косы и серьезное лицо. Тимур крутится в кресле позади меня и задумчиво щелкает ручкой.

— Ну что… — наконец говорит он и отбрасывает ручку, откинувшись на мягкую спинку, — неприятно, но… Одинцова права. Какой ребенок? И ведь я помнил о резинке.

Я зол. И Тимур тоже недоволен сложившейся ситуацией. Я слышу в его голосе тихие нотки гнева. Я прекрасно понимаю, что в мою жизнь не вписывается незапланированная беременность от бывшей одноклассницы, на которую у меня простые и четкие планы отыметь во все щели, однако в груди бушует иррациональная ярость.

В голове пульсирует только один вопрос: “Как она могла?”. И ведь я сам не могу дать четкий ответ, как бы я поступил, если бы она пришла через пару недель с новостью о том, что залетела от кого-то из нас. Мне бы признать, что Анюта поступила правильно в данной ситуации, избавив меня и Тимура от некрасивого разговора в будущем.

— Она видит в нас кошелек, а мы в ней — шлюху, — Тимур разминает шею. — При таком раскладе проглотить таблетку после незащищенного секса — верное решение, но… — он усмехается, — я огорчен, что Одинцова его приняла единолично, будто она реально залетела.

— Если бы реально залетела, то что тогда, Тим? Допустим, от тебя?

— Задаешь неудобные вопросы, — постукивает пальцами по подлокотнику.

— Я этот вопрос сам себе задаю, — пожимаю плечами.

— И какой ответ?

— Шлюху бы отправил на аборт.

— А первую любовь?

— Тут загвоздка в другом, Тим, — ослабляю галстук, — в Анюте не было сомнений.

— А если бы были, то ты бы проникся? — Тимур разворачивается в кресле в мою сторону.

— Согласись, — прячу руки в карманы и внимательно вглядываюсь в его глаза, — ее бы решение оставить ребенка…

— Не факт, что она залетела.

— Допустим, залетела, — вскидываю бровь. — Допустим, что она понадеялась залететь от меня или от тебя. Ну, вот проскочила в ее голове такая мысль, и она решила ребенка оставить.

— Это бессмысленный разговор, Ром, — Тимур хмурится.

— Ты же понял меня.

— Понял, — медленно кивает, — да, это бы польстило.

— А она, сука, таблетку проглотила, — цежу сквозь зубы.

— И это верное решение, но бесит, — Тимур вытягивает ноги. — И очень любопытно, кто бы из нас двоих забил гол? Чисто теоретически, да? И какими бы мы были отцами, да?

Цепенею под ехидным вопросом и понимаю, что я не задумывался над тем, каким я буду отцом и решился бы нести ответственность за орущий кулек в руках Анюты.

— То-то и оно, Рома, — Тимур скалится в улыбке, будто прочитал мои мысли, — желание Одинцовой родить во что бы то ни стало и ее упрямство польстило бы, но нахрен оно нам упало?

— Верно, — согласно киваю.