Книга (не)ваша девочка, страница 29 – Арина Арская

— Если стоит, то приступай к делу, — зло цежу сквозь зубы. — Беседы меня утомляют, Чернов.

— И я могу потребовать все что угодно, Анюта, — Рома сладко улыбается.

— Вы же за это заплатили, — тихо отвечаю я. — За все свои извращения.

Даже если сейчас Рома вздумает меня отыметь на столе, я не взбрыкну. Я человек ответственный и условия сделки выполню. Второе решение было не импульсивным, а осознанным.

— Я проголодался, — поглаживает линию моей челюсти пальцами, — приготовь ужин, Анюта.

Я недоуменно моргаю. Какой ужин, когда я чувствую под бедром его твердый член и как бы настроилась на изврат на столе. Я не готова шустрить по кухне и ублажать гостей кулинарными изысками.

— Ром, ты серьезно? — я хмурюсь.

— Да. Ты сама сказала, что я могу требовать все, что мне захочется. Я голоден, Анюта.

Я смотрю на Тимура. Он должен вмешаться и напомнить другу, зачем они тут, а тот вопросительно приподнимает бровь. Опять вглядываюсь в серые глаза Ромы. Он издевается?

— Проголодался? — возмущенно шепчу ему в лицо.

— Верно.

— Вот прям сейчас?

— Да, а что?

— Хорошо, — встаю и отступаю.

— И платье сними, — Рома клонит голову набок. — Приготовь ужин голой.

Вот оно! Я так и знала, что он не голодный, а более изворотливый в гнусных планах на меня. Тимур со своими предпочтениями нырнуть к желудку членом не так хитер, как этот негодяй с ласковой улыбкой на лице.

— Хорошо, — разворачиваюсь к нему спиной. — Расстегивай.

— Надо же, — хмыкает Тимур.

— Сам удивлен, — Рома тянет язычок замка вниз, раскрывает молнию и целует меня чуть выше поясницы.

От его неожиданной ласки и теплых губ по позвоночнику пробегает искра и паутиной дрожи пронизывает тело. Платье сползает к ногам, и я медленно через него переступаю. Даю несколько секунд на то, чтобы Рома прекратил выеживаться с поздним ужином, и срываю с дверцы нижнего ящика фартук. Он прикроет лишь лобок и половину бедер, но я не привыкла без него готовить.

— Яичница устроит? — разворачиваюсь к гостям и затягиваю пояс фартука на талии.

Я все же краснею под немигающими пристальными взглядами. Тимур и Рома уже забыли об ужине и глазами пожирают меня.

— Устроит, — глухо отвечает Рома и поднимает взгляд с груди на лицо.

Ох как мне не нравится, что он затягивает процесс капризами. Так сложно использовать меня по прямому назначению? По глазам же вижу, что едва себя сдерживает.

Вскидываю подбородок и шагаю к холодильнику. В гнетущем молчании поджигаю газ, ставлю сковородку и наливаю на нее масла. Чувствую взгляды на спине и попе и краснею густым румянцем. Это очередная подростковая мечта? Или это уже желание взрослого мужчины, у которого голову сносит от вседозволенности.

Разбиваю яйца, отступив от плиты. Не хотелось бы, чтобы на кожу попали брызги раскаленного масла. Тимур и Рома шумно выдыхают. Яйца шкворчат, а я нарезаю тонкими ломтиками хлеб острым ножом, которым можно было потыкать в гостей, но я в тюрьму не хочу. Вот еще свободы лишаться из-за двух наглых извращуг. Или все же… Оборачиваюсь, стискивая нож. С двумя не справлюсь. Тимур и Рома щурятся.

— Какой взгляд, — Тимур обнажает зубы в улыбке.

Отворачиваюсь и откладываю нож. Нет. Я дала согласие на сделку и не буду радовать гостей глупой агрессией в их сторону. Не хочу быть непоследовательной истеричкой. Поздно. После члена Тимура в глотке, ручья слюней и слез мне отбелить честь, которую я продала за двести тысяч долларов.