Книга (не)ваша девочка, страница 26 – Арина Арская

— Аня, — хрипло и плаксиво отзывается мама, — я тебя не так воспитывала.

— Уходи, — делаю еще один глоток, наблюдая, как с крана срывается капля воды. — И вы, Петр Романович тоже. Вопрос с деньгами теперь решаете с Тимуром и Ромой.

— Завтра деньги будут, — спокойно заверяет Рома.

— Налом.

— Без проблем, — также умиротворенно отвечает Рома.

— Стоило требовать больше? — Петр Романович смеется и достает из внутреннего кармана визитку и кладет на стол. — Завтра буду ждать звонка, — тяжело встает и улыбается маме, — после вас, мадам.

Мама поднимается, бросает на меня беглый взгляд и семенит прочь, прижав сумку к груди. Хлопает дверь, и Тимур шагает из кухни. Рома разворачивается в мою сторону. Раздается щелчок замка, и я внутри вся сжимаюсь. Возвращается Тимур и приваливается к косяку плечом:

— Ну что, Анечка, на колени, — и расстегивает ширинку. — Приступим к аперитиву.

Отставляю стакан. Я солгу, если скажу, что я вся преисполнилась продажной смелости и холодной стервозности. Нет. Мне все еще стыдно и от всей ситуации тошно. Отставляю стакан, а Тимур с улыбкой высвобождает эрегированный член из ширинки.

Возмущения, кстати, не чувствую. Я понимаю, что теперь точно не стоит ждать от него обходительности и уважения. Я озвучила цены и дала согласие быть шлюхой. Подхожу, едва заметно прихрамывая, и вглядываюсь в глаза. Его подростковая и влажная мечта отодрать высокомерную отличницу претворяется в жизнь. Поглаживаю его по щеке и слабо улыбаюсь. После опускаюсь на колени.

Внимательно разглядываю член, который едва заметно подрагивает. Пробегаюсь пальцами по стволу до основания, и мягко покачивается. Головка будто отполированная блестит и немного темнее у края уретры. Я лишь в теории знаю, что такое минет, и немного в растерянности. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что мне не помешала бы строгая и точная инструкция, как в учебнике.

Касаюсь кончиком языка уздечки под шумный выдох Тимура. Чувствую трепет его плоти, которая незамедлительно откликается на мою ласку. Сжимаю пальцы в кулак на основании члена, на секунду в нерешительности замираю и обхватываю губами головку.

— И без зубов, Анечка, — поглаживает по затылок.

Обсасываю головку и немного поддаюсь лицом к паху. Рот широко раскрыт, язык прижат. Ухожу назад и тщательно смачиваю ствол слюной. Скользнув по нему рукой, вновь смыкаю губы, за которым прячу зубы. Глубоко зайти не могу и мне кажется нереальным достигнуть губами даже половины члена. Только головка касается корня языка, я ухожу назад.

— Расслабься, Анечка, — собирает волосы. — Ты вся напряженная.

Отпрянув, поднимаю глаза.

— Открой ротик и язычок вытащи, — пробегает пальцами по скуле.

Я подчиняюсь, пусть у меня и щеки горят от стыда.

— Вдох, — проводит головкой по языку и улыбается.

Медленно вдыхаю, и Тимур уверенно проскальзывает в рот. Вздрагиваю.

— Расслабься.

Я кукла. Не человек без воли собственных желаний. Мягким, но решительным толчком проникает за корень языка. Меня схватывает болезненный спазм, но Тимур крепко удерживает меня за волосы. Хочу втянуть язык, но не могу. Несколько фрикций, от которых глотку распирает болью, и Тимур резко выскальзывает. Кряхчу, отплевываюсь и кашляю.

— Посмотри на меня, — требовательно шепчет Тимур.